Цена моей одержимости

 — Тебе нужно быть очень осторожной. Больше отдыхать и исключить стресс. Случая пятилетней давности у нас не будет.

Говорю и язык прикусываю. Мысленно бью себя по чугунной башке, которая совсем не соображает. Ну вот зачем, зачем я вновь толкнул Алису в пучину болезненных, страшных воспоминаний?

— Я… не…

— Тимур, — напрягается. Все веселье исчезает из глаз, — я никогда не забуду мою Любочку, — одинокая слеза скатывается по щеке. — Она свет во тьме, которая меня окутала столь внезапно. Это страшно, невыносимо больно.

Жутко такое пережить. Увидеть, как смерть забирает малышку в момент рождения. Я… я…

— Алиса, — прижимаю ее к своей груди, даю возможность выплакаться, — ты больше не пройдешь этот ад. Никогда. Я не позволю этому случиться. Все будет хорошо, — глажу по волосам, спине. — Любочка всегда будет с нами. Наш маленький ангелок.

Сижу неподвижно, наслаждаясь нашей близостью. Ощущаю, как маленькая вещица в кармане уже дыру прожигает. Добирается до кожи. Оставляет метку. Внутренний голос советует немедленно достать предмет и вручить любимой девушке.

Но мне почему-то страшно. Ощущаю себя как малолетний пацан, нашкодивший и теперь ждущий сурового наказания. Аж ладони потеют, а воротник вдруг душить начинает.

Вдруг она откажется? Скажет, что я ей на фиг не нужен? Просто даст возможность видеться с ребенком, но моей полноценно не станет.

— Воронцов, что за дрожь такая? — серьезным тоном, с некой хрипотцой.

Сейчас или никогда.

— Задорожная, — нервничаю, как на экзамене в школе, — мне нужно тебе кое-что сказать, — выпускаю из своих объятий, вздыхаю и опускаюсь на одно колено.

— Твою мать, — закрывает ладонью рот, неверующе качая головой.

— Алиса, — достаю из кармана бархатную коробочку, — между нами много чего произошло. И виной тому только я один. Мерзавец. Засранец. Урод. Называй, как хочешь. Столько горя и несчастий принес тебе, моя милая девочка. И за это прошу прощения. Всю нашу жизнь готов просить. Каждую минуту. Каждый час. День. Месяц. Год. Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ты никогда не огорчалась, не лила понапрасну слезы.

Ты мне очень и очень дорога. Любовь, — кладу руку на грудь, — поселилась в моей душе. Именно она толкает меня спросить у тебя. Ты станешь моей женой?

Раскрываю коробочку и протягиваю ей. Алиса молчит. Смотрит то на меня, то на кольцо. Не решается что-то сказать. Плохое предчувствие охватывает внутри. Холодок бежит по позвоночнику.

Откажет.

— Тимур, я хочу…"

"— Да, я понял, — поднимаюсь с колен. — Ты права.