Цена моей одержимости

Сдается мне, — усмехается, забирая сумку с кресла, — что он с Андреем мог и до бара добраться.

— Ему же нельзя! — моя девочка шокирована. Да только она не знает, что они и не пьют. Пока что."

"— Ваши отцы, — уже в дверях, — поспорили на коллекционный коньяк, кто именно родится. Мальчик или девочка. И если я их не остановлю, на кон они поставят целый ящик. Отдыхай, моя милая. Завтра утром загляну к тебе. Надеюсь, ничего плохого тут не произойдет.

— Можете не сомневаться, Марина Петровна, — заверяю… будущую тещу, уже садясь к Алисе.

 — Вы оставляете дочку в надежных руках.

— Поживем-увидим.

Последнее слово остается за госпожой Задорожной. Оставившей нас наедине. Рядом, друг с другом.

Оба молчим. Смотрим глаза в глаза. Дышим рвано. Сердца бьются в унисон. Окружающий мир как будто перестает существовать. Словно нас накрывает своеобразный купол.

— Алиса, девочка моя, — целую ее холодные пальчики, ощущая через них сильнейшую дрожь. — Прости меня. За все. Что заставил долг выплачивать. Что обращался с тобой как игрушкой.

Что из-за меня ты сейчас здесь лежишь. Что пять лет назад не стал тебя искать, оставил один на один с болью. В аду, среди тьмы. Поверил не тем, сделал неправильные выводы и…

— Мама говорит, Дина хотела ко мне попасть.

Удивленно приподнимаю брови вверх. А сестре то какого хрена тут понадобилось? Добить Алису окончательно своим ядом? Или мамаша прислала ее на разведку?

— Меня не было, когда она приходила.

А если бы и был, вышвырнул за шиворот из больницы. Нечего ей ошиваться рядом с Алисой.

Они больше не подруги. Пусть катится на хрен. Плевать, что сестра мне. Откажусь от нее и глазом не моргну.

— Думаешь, она хотела навредить?

Проводит пальцем по воротнику рубашки. Трогает шею, улыбаясь так коварно, что внутри начинает пожар загораться. Одна маленькая искорка и будем взрыв.

— Увижу-узнаю, — отодвигаюсь от нее чуть подальше. — Алиска, детка, не шали. Тебе запрещены физические нагрузки.

— А если мне очень хочется тебя потютюшкать?

Слово то какое смешное.

И где только она его услышала?

— Придется потерпеть.

Ты это своему бойцу скажи, Воронцов. Он бы прямо сейчас развязал войну на привлекательной территории. Неделю бы в плену держал, а то и две.

— Я же такая больная, — надувает губки, в которые охота впиться страстным поцелуем. Но ни-ни, иначе не смогу остановиться. — К тому же беременная. Мне нельзя отказывать.

— Вот именно, что беременная, — кладу руку ей на живот, уже представляя, как там будет расти наше чудо.