– Что случилось такого, что нужно было вышибать мою дверь, словно дикарь какой–то?
Он наклоняет голову набок и просто наблюдает за мной, не отвечая на заданный вопрос.
– Вечером установят новую дверь, – наконец, подает голос, наклоняется ко мне ближе, из-за чего я вынуждена отстраниться и упереться в спинку кровати. – На этот раз никакого шпингалета. Не смей запираться!
От шока на секунду я теряю дар речи, находясь в ступоре от происходящего. А затем беру себя в руки, но только больше злюсь от его действий и слов.
– Ты с ума сошел? Что за идиотизм? Слышишь вообще себя со стороны? – шиплю не хуже самой разъяренной кошки.
Осталось только коготки выпустить и расцарапать ему его самодовольное лицо, полное уверенности, что весь мир вертится вокруг него и его приказов.
– Ты могла упасть в обморок, истечь тут кровью, удариться головой. Что мы должны были думать, когда ты не отвечала на наши окрики? Ждать следующего утра, чтобы обнаружить здесь уже твой труп? – его бровь изгибается, выражая иронию, мне же остается скрипеть зубами.
С одной стороны, он прав, ведь в больнице мне и самой недавно стало плохо, так что есть вероятность, что подобное может повториться. Но как же не хочется признавать его правоту. Аж челюсти ломит, насколько это мне претит.
– Я просто спала, – говорю так, словно оправдываюсь, поэтому замолкаю, не давая ему ни малейшего повода зацепить меня на крючок сомнений.
– Ты должна быть под круглосуточным наблюдением, так что я переезжаю сюда, – оглядывает он комнату, скептически осматривая скудное убранство.
Встает, подходит к шкафу и открывает створки. – Ты вообще вещи распаковывала?
– Я надеюсь, ты имеешь в виду, что будешь жить в другой комнате? – спрашиваю с надеждой, но то, с каким исследовательским интересом он открывает шкафчики, говорит о том, что надежды мои тщетны.
– В другой? – усмехается мужчина, а затем останавливается взглядом на моих ногах. – А зачем? Мы прекрасно уместимся вдвоем на этой двуспальной кровати.
Прослеживаю за его взглядом и краснею, но не от смущения, а от гнева, что он даже в этом вопросе нарушает мои личные границы.
– Это была твоя комната? – делаю предположение как можно более равнодушным тоном.
Он неопределенно пожимает плечами, а сам подходит к решетчатому окну и что-то пишет в телефоне, видимо, отдает распоряжения своим подчиненным.
– Я тогда найду себе гостевую, – резво привстаю и желаю как можно скорее ретироваться с поле боя, где ему нет равных. – Прекрасно размещусь в другой комнате.
