А дальше все для меня проходит, будто в тумане, Фаина продолжает что-то говорить женщине, у меня же шумит в ушах. Все происходящее проходит мимо меня, двигаюсь словно сомнамбула. А когда мы выходим из кабинета, выдыхаю и резко говорю, видя, что он хочет что-то сказать:
– Хочу домой, – без вопросительной интонации, только утверждение.
– Нам нужно зайти к терапевту, твой обморок… – не даю ему договорить и просто тупо иду прямо к выходу, даже не дослушав.
Он ровняется со мной, хватает за локоть, но я отскакиваю от него, как прокаженная.
– Ты плохо расслышал? Мне не по себе, отвези меня домой. А лучше я такси возьму, – отрывисто произношу, все также продолжая смотреть куда угодно, но не на него.
И моя решительность, видимо, действует, потому что впервые он идет на попятную.
– Хорошо, – делает паузу и только потом соглашается. – Едем.
И мы молча идем к автомобилю. Садимся внутрь салона и трогаемся с места.
– УЗИ показало мальчика, – говорит через полчаса молчания Фарид.
– И что? – сухо спрашиваю в ответ, не желая разделять с ним этот момент.
– Ты ведь знал, что так может быть. Ничего не поменялось, просто никакого аборта.
Отворачиваюсь от него к окну, не желая его вообще видеть.
– Все поменялось, Лера, – чуть более мягче, чем обычно, говорит он. – Нам следует пожениться, чтобы по законам моей семьи ребенок родился в браке.
– Ты уже женат, – пожимаю плечами. – У нас в стране гражданский брак возможен только один, а венчаться я с тобой не буду.
– Венчаться? – усмехается.
– Мы проведем никях, ты полностью примешь мою…
– Нет, – качаю головой, не давая ему договорить, ведь и без слов знаю, чего он хочет в очередной раз от меня потребовать.
Но больше я подчиняться ему не хочу. Полностью выгорела. В это время я далеко в воспоминаниях. Отчего–то не дает покоя странный взгляд женщины–врача мне вслед, словно… Она знает что-то, что не сказала нам, и оттого у меня сосет под ложечкой. Будто эта информация, которую она могла утаить, бомба замедленного действия, которая может рвануть в любой момент, подгребая меня под обломками.
– И снова мы об этом, – вздыхает Галаев, трет щетину. – Слушай, Лер, теперь все изменилось, мы связаны, так что нам определенно стоит сбавить обороты.
Игнорирую его слова, перевариваю все, что сегодня произошло. И, слава Богу, больше он не открывает рот до самого приезда. А я варюсь в агонии своих чувств. Сын… Кладу ладонь к животу и не могу в это поверить....
