Чайная роза

 — Тот самый Бен Тиллет?

— Хочешь сказать, что все это время слушал мои разглагольствования? Извини, дружище.

Тиллет от души рассмеялся:

— Извинить? За что? Тред-юнион — моя любимая тема. Я слушал с удовольствием. Вы говорили много и по делу. Но я все еще не знаю вашего имени.

— Финнеган. Падди Финнеган.

— Послушай, Падди, — сказал Тиллет. — Сейчас я начну выступление, но ты был прав: здесь не хватает организованности. Нам нужны местные руководители. Люди, способные вдохновлять своих товарищей и поддерживать их решимость, когда дела идут туго.

Что скажешь?

— Я… я не знаю. Я никогда никем не руководил. И понятия не имею, как это делается.

— Имеешь. У тебя хорошо получается. — Тиллет допил пиво и поставил кружку. — Когда твои друзья проявляли неуверенность, ты просил их подумать. А теперь я прошу подумать тебя. Ты это сделаешь, правда?

— Да, — ответил обезоруженный Падди.

— Вот и хорошо. Поговорим потом. — Бен смешался с толпой.

«Ну, будь я проклят!» — подумал Падди. Следовало признаться, что предложение Тиллета возглавить людей польстило ему.

Да, конечно, лестно, но… Справится ли он? Стоит ли вообще браться за это дело?

— Братья докеры! — раздался голос Тиллета. Бен начал выступление с сообщения об отказе платить премиальные грузчикам «Оливера», а затем рассказал об угрозе уменьшить жалованье рабочим чайного склада на Катлер-стрит. Потом с жаром заговорил о бедности и угнетении докеров и обличил тех, кто был виновен в этом. Все посторонние разговоры прекратились. Одни замерли с кружками в руках, другие поставили их на столы.

Этот немногословный серьезный человек вызвал настоящую бурю.

Падди подумал о своей семье. Теперь он получит возможность бороться за нее в первых рядах. Не только за деньги, но и за нечто большее. За свой шанс, за право голоса. За то, чего раньше у докеров никогда не было. Если он отвергнет предложение Тиллета, то не сможет жить в ладу со своей совестью, зная, что сделал для своих детей меньше того, что мог.

Люди издавали приветственные крики и хлопали.

Падди смотрел на Тиллета, завоевавшего публику, и видел, что у докеров горят глаза. Сомнений больше не оставалось. Когда Тиллет придет за ответом, Падди ответит ему согласием.

Услышав пение, Фиона резко проснулась. Звуки доносились с задней стороны дома. Она открыла глаза. В комнате было темно.

Чарли и Сими спали; она слышала их посапывание. «Разгар ночи, — подумала она сквозь сон. — С чего это отец распелся?»

Фиона села и стала нашаривать лампу и спички.