Чайная роза

— Как идет дежурство, констебль? Все тихо?

— Более-менее. А как у вас?

— Помешал одной девушке порезать другой лицо, — беспечно ответил Родди.

Макферсон засмеялся:

— Чудак вы, сержант! Большинство копперов спит и видит, как бы им убраться с улицы, а у вас все наоборот. Домой, да?

— Угу. Но сначала хотел немного прогуляться. Людей посмотреть и себя показать.

— Я уже видел сегодня кое-что интересное.

— Сида Мэлоуна и Денни Куинна. Они вместе выходили из «Таджа».

— Мэлоуна? Парня из Лэмбета?

— От Лэмбета до Уайтчепла далековато… Интересно, что он замышляет?

— Думаю, ничего хорошего.

Макферсон пожал плечами:

— Как все лондонские уголовники. Большой. Сильный. Крутой. Убить человека ему раз плюнуть. Вы никогда его не видели?

— Если видел, то много лет назад. — Родди помнил, что Чарли Финнеган работал вместе с парнем по имени Сид Мэлоун на пивоварне и что этот парень приставал к Фионе. Потом он навестил хулигана и посоветовал ему больше не причинять девушке хлопот. Сид Мэлоун, которого он помнил, был задирой, а задиры всегда пристают к слабым.

— Я слышал, он занят на южном берегу, — сказал Макферсон. — Может, собирается открыть в нашем районе лавочку?

— Может быть. Держи ухо востро.

— Буду. Вы идете на север, сержант? Тогда гляньте на чаеразвесочную фабрику. Чуть вся улица не сгорела. Сорок с лишним семей остались без крыши над головой.

Родди сплюнул. Во рту было горько.

— А неофициальная — Котелок Шихан. Конечно, доказать это не удастся. «Ничего не видел, ничего не слышал». Как обычно.

— Шихан подался в поджигатели?

— Он выполняет поручения человека, которому принадлежит фабрика. Уильяма Бертона. Агент по недвижимости, с которым я говорил, сказал, что Бертон давно пытался ее продать. Я думаю, Бертон нанял Шихана, чтобы содрать со страховой компании солидный куш.

— Что ж, он выбрал для этого подходящий вечер. Теплый и сухой. В отличие от сегодняшнего. — Констебль потер руки. — Погодка как раз для Потрошителя.

— О да. Только не упоминай больше его имя. В моем доме это запретная тема.

Тема была запретной в домах всех полицейских, которые принимали участие в расследованиях преступлений Джека. Жены устали слушать рассказы о нем и утверждали, что их мужья просто свихнулись на этом психе.