Чайная роза

Ты ведь не хочешь неприятностей? А если ты ее порежешь, неприятности у тебя будут.

Лиззи подняла голову. Ее лицо было искажено злобой, но в глазах стояли слезы.

— Отдай бутылку, милая.

— Я уже неделю сплю под забором! — крикнула она. — Хотела заработать на койку в ночлежке, только и всего. И заработала бы, если бы она не украла моего клиента!

— Отпусти ее. Спать под забором лучше, чем сидеть в каталажке.

Лиззи желчно рассмеялась:

— Тут ты ошибаешься, начальник. В каталажке, по крайней мере, миску баланды дают.

И там тепло.

Родди присел рядом с Лиззи на корточки и протянул руку за бутылкой.

— Ну же, давай, — уговаривал он. — А потом каждый пойдет по своим делам. — Лиззи выпустила бутылку. Он помог ей встать, а затем поднял Мэгги, которая начала тут же осматривать свои рваные юбки и грязные руки. На щеке Лиззи красовался жуткий шрам, полученный в такой же драке несколько лет назад. А запястья Мэгги, торчавшие из рукавов поношенного красного жакета, были худыми как палки.

Родди прекрасно понимал, что должен арестовать обеих за пьянство и нарушение общественного порядка, но он этого не сделал.

Эти женщины не были преступницами. Просто отчаялись от голода и безденежья. Он сказал, что в миссии им дадут по тарелке супа, не слишком обременяя проповедями и нравоучениями, и предупредил, что в следующий раз не будет таким снисходительным. Потом посоветовал полудюжине зевак заняться своим делом и продолжил путь на восток, по направлению к церкви Христа.

После повышения в сержанты от Родди больше не требовалось патрулировать улицы, но по вечерам он отдавал должное многолетней привычке и около часа шел домой пешком.

Его типовой двухэтажный домик находился в удобном и безопасном Боу. Это позволяло Родди поддерживать связь с людьми, которых он был обязан защищать по долгу службы. Кроме того, хулиганы и преступники знали, что он здесь, и остерегались выходить на улицу.

— Добрый вечер, сэр, — прозвучало из темноты.

Родди прищурился, посмотрел в туман, увидел коренастую фигуру в шлеме и темно-синем мундире с медными пуговицами и улыбнулся.

Это был Макферсон. Оттрубил в полиции двадцать пять лет, а все еще ходит по улицам. Не потому, что недостаточно хорош для повышения. Он был одним из самых толковых и сообразительных полицейских, которых доводилось встречать Родди. Макферсону часто предлагали более высокие посты, но он неизменно отказывался. Этот человек не хотел становиться начальством. Говорил, что у него и без того хватает забот и головной боли.