Чайная роза

Потом укрыл ее одеялом и пожелал спокойной ночи.

— Я не собираюсь спать, милый. — Она зажгла стоявшую на тумбочке лампу и закурила кальян.

Слуги Мод давно ушли к себе, так что Джо выбрался из дома незаметно. Когда он вышел на Экклстон-стрит и попытался найти кеб, знакомая грусть опустилась на него как огромная черная летучая мышь и накрыла своими кожаными крыльями. Он радовался холодной зимней ночи, радовался тому, что остался один. Этот вечер был ошибкой. Одной из тех, которые он совершал раньше и, несомненно, совершит снова.

Время от времени ему случалось иметь дело с женщинами типа Мод. С женщинами, не требовавшими того, чего он не мог им дать. Которым было нужно его тело, его время, но не сердце. С женщинами, в каком-то смысле защищенными. Осторожными. Осмотрительными.

Осмотрительными. «Забавно, — подумал он. — Именно таким и назвала меня Мод».

Джо печально улыбнулся. Не то слово. Он был разбит. Разбит вдребезги. И так будет всегда. Потому что нет на свете человека, способного собрать его по кусочкам.

Глава шестьдесят первая

— Ничего, Питер? Совсем ничего? — Фиона во все глаза уставилась на своего биржевого маклера. — Это невозможно!

— Очень даже возможно, — ответил Питер Херст, откинувшись на спинку кресла. — Просто необычно. Вы знаете, что находить их все труднее. На прошлой неделе я купил две тысячи. Две недели назад — пятьсот. А на этой неделе — ноль.

— Потому что никто не продает! Все, кто хотел, уже продали свои акции. Вам. Из-за вас «Чай Бертона» стал абсолютно неликвидным.

Фиона, во время разговора расхаживавшая по кабинету, остановилась у окон, выходивших на набережную.

Весеннее небо затянулось пеленой серых туч. Она смотрела на широкий Гудзон, но видела другую реку. И другую пристань. Видела окутывавший пристань серый туман и темную фигуру. Фигуру, ждавшую ее, Фиону. Она закрыла глаза, пытаясь избавиться от гнева и боли, которые вызывала эта темная фигура. Вызывала до сих пор.

Все эти десять лет она раз в неделю встречалась с Питером, скупавшим для нее акции «Чая Бертона».

Сначала, когда их курс колебался от пятнадцати до двадцати долларов за штуку, она покупала немного — то десять, то двадцать. По мере роста доходов Фиона начала приобретать столько акций, сколько могла достать. После фиаско, которые компания потерпела в Америке и Индии, курс снизился до пяти долларов. Но теперь деньги для Фионы значения не имели; главное заключалось в том, чтобы найти продавца.