Чайная роза

Его агенты открыли фирменный магазин на Уотер-стрит в июне девяносто четвертого, а в январе девяносто пятого он закрылся. — Питер, ему позарез нужны наличные. Он должен начать продавать свою долю. Просто обязан.

Херст покачал головой:

— Фиона, скажу вам не как маклер, а как друг… Я не понимаю вашей одержимости этими акциями. И никогда не понимал. Вы же сами говорите, что компания дышит на ладан. И насчет долгов вы правы. Они слишком велики. Еще одна катастрофа, и ему просто будет нечем выплачивать ссуду. Вы вложили в «Чай Бертона» астрономическую сумму.

— Питер, вы не знаете, что мне нужно! — крикнула Фиона. — Достаньте мне эти чертовы акции хоть из-под земли!

Питер опешил. Ни разу за долгие годы знакомства Фиона не разговаривала с ним так грубо. Он встал, сунул документы в портфель и сказал, что надеется что-нибудь принести ей через неделю.

Пристыженная Фиона положила ладонь на его руку:

— Извините. Я не хотела кричать на вас.

Херст поднял взгляд, в котором читались обида и сочувствие одновременно.

— Я заметил это с первого взгляда. Вы ужасно выглядите.

Он был прав. Фиона надела темно-серый жакет с черным позументом, крахмальную белую блузку, шелковый галстук в черно-серую полоску и прямую черную юбку. Темные цвета подчеркивали ее впалые щеки и то, что она изрядно потеряла в весе. Ее всегдашняя бодрость исчезла. Фиона казалась маленькой и хрупкой.

— Это Ник, да? — спросил Херст, посмотрев на фотографию, которая стояла на маленьком столике для визитных карточек.

— Да, — призналась Фиона, злясь на себя за то, что не сдержалась и дала волю страху и эмоциям. Она не хотела говорить об этом. Сказать вслух — накликать беду.

— Я так и думал, что это личное. Я видел вас в таком состоянии только однажды — когда у Сими был приступ аппендицита. Что, Ник нездоров?

Фиона покачала головой. Потом ее лицо сморщилось, она выругалась и прижала руки к глазам, словно пытаясь загнать слезы обратно.

— Фиона, что случилось? Что с ним?

Она не ответила. Только почувствовала, что Питер обнял ее за талию и начал неуклюже успокаивать. Когда Фиона опустила руки, Херст достал из кармана накрахмаленный носовой платок и протянул ей.

Она тяжело вздохнула:

— Наверное, я делаю из мухи слона. У него слабость. Отсутствует аппетит. Почти все время лежит, но вчера гулял по саду. Он сам сказал мне это, когда я пришла домой.