Чайная роза

— И давно он в таком состоянии?

У Питера глаза полезли на лоб. Увидев это, Фиона пожалела о своих словах. Ей хотелось, чтобы Херст ушел. Как можно скорее. Она не желала видеть его страх. Не желала подбадривать его. Ей хватало сил только на то, чтобы подбадривать себя.

Два месяца назад — в тот самый день, когда на фабрику привезли новую машину, — она пришла с работы, мечтая поужинать с Ником, но узнала, что у него «приступ», как деликатно выразился Фостер. Фиона побежала наверх и увидела, что Ник лежит в постели бледный, еле живой и пытается бороться с одышкой.

Фиона поцеловала мужа, взяла в ладони его лицо и чуть не устроила истерику. Хорошо, что Экхардт, сидевший у постели больного, вовремя ее увел. Доктор объяснил, что Ник перенапряг сердце и нуждается в покое.

— Но он поправится, правда? Правда, доктор Экхардт? — Ее голос дрожал, пальцы впивались в предплечье немца.

— Он отдыхает, миссис Сомс. Посмотрите на него… видите? Легкая одышка, небольшая слабость. Это пройдет.

— Что говорит Экхардт? — спросил Питер.

— Что это пройдет, — ответила Фиона. Внутренний голос напомнил, что Экхардт сказал это два месяца назад, а с тех пор здоровье Ника не улучшилось. Фиона заставила его замолчать.

— Значит, это временное отступление.

— Все верно. Скоро он снова встанет на ноги.

— Рад слышать. — Он чмокнул Фиону в щеку и велел звонить, если ей что-то понадобится.

После его ухода Фиона посмотрела на часы. Уже шесть. Нужно собрать вещи и идти домой. Закончить работу можно будет после ужина, у себя в кабинете.

Она всегда любила возвращаться домой в темноте, когда в окнах горел свет, а Ник сидел в гостиной и с нетерпением ждал возможности спросить, как у нее прошел день. Но теперь приближение вечера вызывало у нее тревогу. Теперь ее приветствовал только Фостер. Ник лежал наверху в постели. Иногда он бодрствовал, иногда нет. Когда он спал, Фиона подходила к двери комнаты мужа, мечтая войти, сесть на кровать и поговорить с ним. Увидеть Ника хоть одним глазком и убедиться, что за день ему не стало хуже.

Она пыталась сохранять оптимизм. Может быть, сегодня он спустится и посидит в гостиной. Они выпьют бутылку кларета и, как обычно, поболтают у камина.

Снаружи особняк на Пятой авеню казался строгим и внушительным, но внутри был удобным и уютным. Они построили его, когда Ник начал сдавать. Ему хотелось жить между Грамерси-парком и «Мет», чтобы тратить на дорогу меньше сил и времени.