Чайная роза

— Не могу дождаться, когда увижу это собственными глазами. Отделка уже закончена?

— Почти, — ответил Джо. — Мод работает день и ночь. Хочет все закончить до отъезда. Через месяц отправляется в Китай.

— Знаю. На прошлой неделе она приезжала в Челси и кричала на маляров. Они выкрасили рамы не в тот цвет. — Кэти взяла карандаш и стала крутить его в пальцах, как сигарету. — «Баклажан, дорогая, — передразнила она. — Я говорила им про баклажановый, а эти олухи царя небесного все выкрасили в ярко-фиолетовый!» — Кэти приложила ко лбу тыльную сторону ладони и мешком осела на пол.

— Перестань, дуреха. Она вовсе не такая, — сказал Джо.

— Такая! Ты не видел ее волосы! Она их остригла!

— Видел я ее волосы… Ну что, готовы?

— Это все, что ты видел? — нахально улыбнулась Кэти, глядя на него снизу вверх.

Джо растерянно заморгал:

— Что? Прости, не понял.

Кэти пожала плечами и встала с пола.

— Просто любопытно. Мод сказала, что не может дождаться отъезда в Китай. Что хочет забыть какого-то голубоглазого дьявола.

Но имен не называла. Может быть, ты знаешь, кого она имела в виду? — Она в упор посмотрела на Джо.

— Понятия не имею, — лаконично ответил он и потянулся за сюртуком. — Все, пошли.

— Вот и отлично. — Кэти поймала брата за руку и поправила ему галстук. — Потому что у меня есть кое-кто на примете. Она придет на свадьбу Джимми. Симпатичная девушка из Степни…

Джо взял сестру за подбородок и сурово приказал:

— Прекрати. Прекрати сейчас же. Жена мне не нужна. Я женат на своей работе, и это мне нравится.

Все ясно?

— Ладно-ладно, — пробурчала Кэти, отстраняя его руку. — Я буду молчать.

— Сомневаюсь! — фыркнул Джимми.

— Ровно две минуты. Все, поехали! Не терпится увидеть новый магазин. Время — деньги, а вы тратите и то и другое. — Она вылетела из кабинета Джо, напевая на ходу песенку «Звоните в колокола».

Братья посмотрели друг на друга, и Джо пожал плечами.

— Ты сам решил доверить ей свой флагман, — сказал он. — Желаю удачи, старина.

Глава шестьдесят четвертая

Ник лежал в постели и следил за лунным светом, лившимся в окно.

Он был возбужден, не мог уснуть и чувствовал себя так, словно на его груди лежала десятитонная стальная плита. Дышать стало трудно. Втягивать в себя воздух и выдыхать его… Эта работа его изматывала.

Он приподнялся на подушках, пытаясь уменьшить давление на изнемогавшие легкие. Это не помогло. Грудь пронзила острая боль, отдалась в левой руке и заставила ее онеметь.

Ник знал, что умирает, и боялся смерти.