Час бультерьера

И заодно инициатива в общении мною перехвачена. И временно сняты с повестки дня всякие скользкие вопросы, поскольку я уже поскользнулся и мне так больно, так больно, прям дыхание перехватывает.

– Братки, а можно мне в тачку ужо сесть? – спрашиваю, а сам вовсю хромаю к дверце «мусоровоза», оттесняя мальчишку-мусора плечом, скривив морду, демонстрирую, как ноге больно. Машинально скидываю с плеча рюкзак, сую его мальчишке. – Во, блин, судьба! Неделю, как из больницы с рукой выписали, и, блин, ногу свихнул! Во, подляна, мужики! Во, блин!.

.

Причитая, ругаясь, так и не получив формального приглашения, забираюсь в «мусоровоз», сажусь на заднее сиденье, вытягиваю левую ногу, массирую ляжку.

– ...горелый блин! Я, мужики, покамест на больничном, мамку приезжал проведать. От мамкиной деревни, Варяги называется, слыхали? Нет? От Варяг до вашего города на попутке добрался и... – И я не смог с ходу сочинить, почему очутился в городе ночью, на фига приперся в цыганский район. Фантазия отказала, и я застонал, заматерился, нагнулся, помассировал грязное голенище сапога.

Я матерился и массировал лодыжку через сапог, а несколько растерянные мусора залезли на передние сиденья. Мальчишка не знает, куда деть мой вещмешок, к себе на колени положить или ко мне на заднее сиденье. Сержант, мой ровесник, положив руку на руль, садится ко мне вполоборота.

– ...блин! Ну-у подляна, а? Во, как поскользнуться можно на ровном месте! Во!.. Ой, братья, я ж вам, извините, свою ксиву еще не предъявил.

Пардон, мужики, ща представлюсь по полной форме. – Разгибаю спину, скалюсь, типа, от боли, лезу левой за пазуху.

Сгибаю неторопливо локоть, оттопыриваю пальцами лацкан кителя, и на выдохе, локоть мой стремительно разгибается. Сомкнутые пальцы мелькнули в теплом, пропахшем бензином воздухе, ребро ладони, ударившись о яремную вену на шее мальчишки, отскочило к шее сержанта в летах. Я оттопырил большой палец и прицельно вонзил его в ямку под мочкой уха сержанта за рулем.

Ткнул рулевому в нервный узел, сжал кулак, костяшками пальцев рубанул по затылку молодого. Кулак отскочил от кантика фуражки мальчика и сделал вмятину в фуражке дяди милиционера. И все, дело сделано, оба сержанта, мальчик и дядя, под наркозом.

Выдох был долог и резок, вдыхаю с удовольствием полной грудью, насыщаю легкие кислородом и... Ой!.. Рация, встроенная в приборную панель, заговорила столь неожиданно, что я даже вздрогнул.