Час бультерьера

Мог кто-то заметить, как я болтался, уцепившись клещом за трос? Маловероятно, ибо еще достаточно темно и свет фар только сгущает мрак на периферии обзора. Кто-нибудь, обнаружив мои безобразия, обязательно выдвинет версию, мол, безобразник прополз по капоту, заполз под нижний бампер, пролез под машиной и ползком с асфальта в чисто поле и стрекача.

Стою, прижавшись спиной к бревнам, практически лежу на покатой бревенчатой горке, дышу. Отдышался, рывком крутанулся на каблуках, повернулся к бревнам пузом и карабкаюсь на верхушку горушки из спиленных древесных стволов.

Вскарабкался, ползу к купейному, замыкающему состав, аккуратненькому вагончику. Мокрый весь, грязный, ладонь в крови, бинт цепляется за небрежно стесанные сучки.

Скоро, очень скоро замелькают по обеим сторонам железнодорожного полотна городские постройки. В принципе можно рискнуть и прикинуться серым бревнышком, однако, раз уж имеется в зоне досягаемости привилегированный купейный вагон начальника железной дороги, раз повезло, надо пользоваться, надо спешить в тепло и сухость купе.

То, что этот, прицепленный последним к товарному составу пассажирский вагон имеет честь катать начальника дороги, я понял сразу, едва его разглядел. И сразу, еще до прыжка с капота грузовика, вспомнил закадычного институтского друга Игоря Рыбкина. Мы с Игорьком учились в одном вузе, в одной группе, вместе пересдавали экзамены, злоупотребляли портвейном «Кавказ» по два рубля сорок две копейки за ноль семь, любили посидеть за кружечкой пива и во время, и вместо, и после учебы.

Поддерживали мы отношения и после окончания вуза, получив дипломы инженеров. Из инженеров с окладом сто двадцать рэ начали превращаться в инженеров с перспективами, и тут СССР потерпел поражение в «холодной войне». Замаячили новые, в отличие от прежних весьма мрачные перспективы. Мне повезло устроиться инструктором рукопашного боя, Игорю повезло больше, Игорька по большому блату пристроили проводником вагона начальника дороги. Ох, как я ему завидовал! Черной завистью. Лафа, а не работа, честное слово! Стаж идет, пятнадцать суток в вагоне и сорок пять законных суток отдыхаешь. Зарплата порядка четырехсот у.е. в месяц, свободного времени навалом, мечта лентяя, право слово. Зимой, как правило, вагон на приколе, забота проводника его протапливать периодически, и всего делов. В теплое время года железнодорожные шишки отправляются кататься, вагон цепляют к товарняку, и вперед: весной за молодой картошкой, летом на море загорать, осенью за грибами.