Час бультерьера

Умолкаю, поворачиваю голову и вижу в проеме открывшейся двери мясистого мужи... О, пардон! Вижу полную, мужеподобную даму. Кабы не кофта с юбкой да арбузы грудей, честное слово, любой бы спутал ее с мужчиной. Даме лет сорок, лицо... Нет, стесняюсь лицо рассматривать. Имея подобный фейс и капельку ума, дама должна обижаться, когда ее пристально рассматривают.

– Здравия желаю, – кивнул бабище, сопроводив кивок чуть виноватой полуулыбкой. – Прошу пардону, дама, за... Ой-й!!!

Извиниться за вторжение и беспокойство не успел – мысок хромового сапога златокудрой наяды ударил меня промеж ног.

Ой-й, как... Не-а, не больно. Это другое, совсем другое ощущение. Описать всю гамму ощущений после удара в промежность весьма затруднительно. Поддаются описанию лишь сопутствующие самопроизвольные телодвижения: колени мои подогнулись, задницу я отклячил, обе руки, и с ободранной ладошкой, и забинтованная, потянулись к пострадавшим гениталиям, все способное морщиться на лице сморщилось.

А молодая красавица вновь бьет сапогом и метит, садистка, по забинтованной руке. И бабища в дверях разворачивается ко мне боком, и я вижу ее руку, которая доселе пряталась за жирной спиной, вижу заточку в ее кулаке и татуировку на тыльной стороне кулака, голубые буквы на красноватой, пористой коже: «ВОРОНА».

Скованный неописуемыми ощущениями, я все-таки сумел подставить под удар сапога наяды прибинтованную к предплечью дощечку, а чтобы спастись от заточки, мне пришлось падать.

Как стоял, согнувшись, таким и падаю на лопатки. Лопаткам больно, зато самодельное холодное оружие проходит мимо. Бабища, дура, атаковала с подшагом, а я, шлепнувшись, поймал исцарапанной ладошкой ее щиколотку, дернул ее шагнувшую ногу вперед и вверх, и жирная туша грохнулась навзничь. И классно, доложу я вам, грохнулась! Приложилась филейной частью о порожек, забаррикадировала выход в тамбур новому персонажу, костлявой тетке с чем-то типа молотка, мне плохо видно, что за ударный инструмент в длинной руке подоспевшей к месту расправы новой ведьмы.

Я согнулся, получив сапогом в пах, и из внутреннего кармана кителя выпала ментовская ксива; я упал и потерял свой рюкзак. Вещмешок откатился прямо под ногу златокудрой красавицы, наяда по-футбольному, пыром, ткнула рюкзак сапогом, и он, пролетев метр, шмякнулся о мое сморщенное лицо.