Час бультерьера

А стрелять в породистого скакуна мне жалко, я животных люблю.

До островка деревьев в чистом поле остались сущие пустяки – метров полтораста. И преследователи на таком же примерно расстоянии. В последний раз бью кобылу каблуками по бокам и вглядываюсь в быстро приближающийся лесок. Впереди – островок сухостоя. И высокая и низкая, вся растительность мертва. Может быть, островок пострадал от каких-то сельскохозяйственных химикатов? Может, над ним – ха! – летающая тарелка зависала? Может... Кабы не погоня, если бы проезжал сейчас мимо чахлой растительности чинной рысью, то поломал бы голову над загадкой сухостоя забавы ради, но придется, увы, ломать сухие ветки, вламываться в древесную мертвечину.

Кобыла на всем скаку разворачивается левым боком к иссохшему подлеску. Лошадь отнюдь не дура, чтобы врезаться грудью в сухие заросли, скачет вдоль сухостоя. Соскакиваю с кобылы, как будто с гимнастического снаряда, именуемого «конем». Кобыла отворачивается от меня и скачет к родному хутору, а я приземляюсь на хромую ногу и, не щадя травмированной стопы, пру напролом, пожалуй, с той же скоростью, что и скакал, даже несколько быстрее лошади.

Немощные, ломкие веточки смыкаются за спиной, и я тут же меняю характер бега, далее бегу медленнее, передвигаюсь бесшумно. Петляю, по возможности стараюсь не задевать веток, от боли в правой стопе хочется волком взвыть, в глазах темнеет от боли, но я терплю, терплю, терплю и, хвала Будде, вознагражден за долготерпение – сквозь невольные слезы, которых ничуть не стыжусь, вижу поваленное дерево. Наверное, ветром повалило сосну, вырвало из земли с корнями. Знатное корневище, большое, за ним и спрячусь.

Падаю в ямку, в лужицу на дне ямки, надо мной нависает переплетение ветвей. Вдыхаю через нос, воображаю, что выпускаю воздух через распухшую стопу. Резкий вдох, медленный выдох, вдох еще резче, выдох еще медленнее, еще резче, еще медленнее, и боль в ноге утихает. Лежу, навострив уши, жду звуков быстрых шагов, ожидаю, когда молодые люди спешатся и отправятся на мои поиски.

Я готов сыграть с ними в прятки, я буду последовательно устранять из игры игрока за игроком, покуда не от кого будет прятаться.

Убивать, калечить развлекающихся молодчиков я не собираюсь, достаточно с них и долгосрочной ударной анестезии.

Сглупили молодые люди – собираясь в конную погоню, надо было взять с собой собачек. Должна же быть в имении свора, правда? Стиль и дух резиденции диктуют обязательное наличие помещичьей псарни.