Час бультерьера

Собачки, глядишь, и кобылу, клячу крестьянскую, остановили бы в чистом поле. А успел бы я доскакать досюда и в подмоченном ночным дождичком сухостое спрятаться, так собачья свора и здесь здорово помогла бы молодым-красивым, изрядно усложнив задачу мне, старому-битому.

Посмеиваюсь над самоуверенными молодыми людьми в том числе и в терапевтических целях – смешки гонят прочь из организма послевкусие боли. Эмоциональная таблетка с положительным зарядом всегда меня выручала, спасала почти от любых невзгод.

Посмеиваюсь, лежу, жду. И ожидание что-то подозрительно затягивается.

Голосов всадников мне отсюда не слышно. Хоть и слаб ветерок, а колышет сухие ветки, которые, словно погремушки для грудных младенцев, создают шумы при малейшем колебании воздуха. Сотни погремушек вокруг, так называемый «белый шум» забивает уши, но человеческие шаги, безусловно, я услышу. Вопрос только, почему я их не услышал до сих пор? Чего ожидают молодчики? Чего боятся?.. Блин! Ну конечно! Я же стрелял! Они видели пистолет в моей руке! Ответ на вопрос, почему они боятся заходить в зачахший лесок, в буквальном смысле лежит у меня на ладони, огнестрельный ответ системы Макарова! Прежде чем скрываться от глаз преследователей, надо было расстрелять всю обойму и выбросить «пушку»! Элементарный ход, а я его не сделал! Жди теперь их хода, жди и надейся, что он будет глупым!

Они поступили, к моему сожалению, довольно-таки умно.

Они подожгли лес. Причем сразу с нескольких сторон. Окропленное ночным дождичком мертвое дерево горело вяло, и я, учуяв запашок гари, какое-то время еще надеялся, что большого пожара не случится. Однако вскоре последние надежды иссякли, ибо с подветренной стороны к центру острова пополз едкий белый дым. С подветренной стороны пожар разгорался, крепчал, набирал силу стремительно.

Поджариваться заживо, откровенно признаюсь, неохота. Придется покинуть пылающий остров. Выщелкиваю обойму, кидаю ее в лужицу.

В карман, в левый, перекладываю часть упаковок с долларами. Передергиваю затвор, патрон из ствола летит под ветвистый корень. Вешаю рюкзак на правое плечо, иду, хромая на обе ноги, и дым тянется за мной вдогонку, хромаю по направлению ветра.

Сдерживая кашель от проникшего в легкие дыма, подхожу минут пять спустя к, образно говоря, бережку, фигурально выражаясь, островка. Сквозь редкие сухие ветки разглядываю молодца в широкополой фетровой шляпе.