Час бультерьера

Напряженный, занесенный над простреленной головой кулак разжался, рукоятка с обломком лезвия о-камы выпала из дрогнувших в последний раз пальцев. В выпученных глазах промелькнула тень лютой ненависти к коварному миру живых. «Одержимый» рухнул на колени и медленно завалился на спину, раскинув руки, глядя в обманувшие его небеса потухшими зрачками.

– Бы-ли-и-ин! – Ступин выпрямился, встряхнулся, смачно шлепнул культей по ладошке, нервно топнул хромой ногой, повернулся к поребрику, окружавшему периметр крыши. – Кто, блин горелый, стрелял? Какой, мать его в лоб, идиот?!

Над краешком поребрика промелькнула серая гибкая тень.

Поребрик перемахнул сульса с пистолетом системы Дерягина в руке, его узкие глаза смотрели на психанувшего ниндзя удивленно, чуть виновато и с некоторой опаской.

– Семен Андреич, я только взобрался, гляжу – вы совсем плохой, а этот замахивается, и я...

– Головка от буя! Я тут, понимаешь, Оскара зарабатываю, актерствую на всю катушку, изображаю раненого Паниковского, хромого, слепого и жалостливого, а он, блин, пиф-паф и.

.. Блин! Ты чего? Не мог ему в руку стрельнуть, если уж совсем невтерпеж было, а?!

– Семен Андреич, я не...

– Ты идиот, братец! Юлик трепался, типа, вы все люди проверенные и надежные, а я, придурок, поверил на слово, уши развесил! Идиоты! Кретины! Дебилы! Неужели ты, балбес, посмел подумать, что этот самовлюбленный сумасшедший сумеет раскромсать меня в капусту? Да я ж его, болезного, только-только довел до нужной кондиции, чтоб спокойненько..

. У-у-у!!! Как же я зол! Какой, б-ылин, облом!! Бы-ы-л-ли-и-ин-н!!!

17 часов 43 минуты с секундами на высокоточных электронных часах Корейца. Человек, привыкший называть себя Корейцем, залег на холмике меж двух пеньков, на опушке леса у самого края паханых полей, и разглядывает в бинокль с моногократным увеличением избушку, что притулилась на краю деревни, километрах в трех от пункта скрытого наблюдения.

Подмосковная деревня с интересующей Корейца избушкой на околице находится до смешного точно посередине квадрата пахотных площадей.

Со всех четырех сторон гектары угодий обрамляет лес, сплошь березовый, и совершенно непонятно, почему деревня называется Дубки. Через деревню, пересекая квадрат полей, проходит заасфальтированная дорога, идеально прямая и, наперекор известной присказке, в отменном состоянии. По дороге лениво тащатся грузовики, спешат легковушки, а вон и пацанята малые на велосипедах проехали, не иначе, за лес поехали, на речку купаться.