Час бультерьера

– И у меня уже никаких, – широко улыбнулся окровавленным ртом окончательно восстановившийся после нокдауна маджнун, сжал кулаки, шагнул к кособокому ниндзя. – И я готов тебя сразу прикончить, если играть ты отказываешься.

– О’кей, игры кончились. – Ступин сжал единственный левый кулак, встал к недругу невредимым правым боком, выставил перед собой культю и сделал короткий подшаг, сохраняя правостороннюю стойку. – Язык тебе больше нечем откусывать, а разговоры разговаривать ты сможешь и загипсованный, как фараон египетский.

– Весело с тобой, Ступин. – Маджнун выполнил шаг со сменой стойки, подтянул кулаки поближе к груди, сильнее согнул колени. – Так весело, аж обидно тебя добивать.

– До... чего? – Ступин остался на месте, расположил кулак на уровне живота, приподнял культю. – «До», и дальше я не расслышал.

– Добивать. Доделывать то, чего не смогли те, которые превратили тебя в инвалида. Ты ведь, наверное, и пенсию по инвалидности получать должен, а?

– Шутишь? У меня ИНН – индивидуального номера налогоплательщика – и того ни фига нету, а что касаемо пенсионной карточки, так.

«Одержимый» не дал противнику договорить. Маджнун шагнул и, едва достигнув так называемой «средней дистанции», выполнил техническое действие, именуемое «атакой на трех уровнях». Одновременно, очень-очень быстро, из ряда вон мощно, образцово правильно ударили: ступня ассасина по голени ниндзя, правый кулак в корпус, левый в голову.

Культя отклонила кулак, бьющий в голову, локоть здоровой руки Ступина сбил кулак ассасина, бивший в корпус, Бультерьер убрал с линии атаки голень, но неполноценная нога притормаживала, и врагу удалось, чиркнув по надкостнице, зацепиться стопой за подколенный сгиб хромого.

Маджнун, намеренно теряя равновесие, дернул стопой-крючком, разжал кулаки и «повязал», лишил подвижности руки Бультерьера, вцепившись пальцами в рукава серого комбинезона на плечах у Семена Андреевича.

Ассасин опрокинул ниндзя и вместе с ним, в обнимку, покатился по крыше к мусорной куче, к мешкам с деревянной трухой.

Бурлящая серая масса докатилась до порванного мешка, из которого уже высыпалось с килограмм опилок. От серой копошащейся массы отделилось щупальце руки. Обтянутые серой кожей перчатки пальцы схватили горсть опилок, единая телесная масса расцепилась, ассасин приподнялся, отлип от противника и швырнул опилки в прорезь капюшона, в глаза ниндзя. И откатился гуттаперчевым мячиком к сложенным в стопку доскам.