Час бультерьера

Из верхней доски в стойке торчит о-кама. Маджнун хватается за палку-рукоятку оружия практичных средневековых крестьян с далеких Островов, обламывает безжалостно прочно застрявшее в досках лезвие-клюв.

Встает, пошатываясь, ослепший ниндзя. Ступина кособочит – борясь в партере, маджнун дотянулся пальцами до травмированной области желудка и нанес несколько весьма ощутимых тычков по больному. Ослепленный опилками ниндзя делает сложные пассы руками, ощупывая пространство вокруг себя, плетет сложные кружева воображаемой паутины, контролируя пустоту, и крутит, вертит головой, стараясь сориентироваться на слух.

– Я обещал тебя сразу добить, инвалид, и я готов это сделать прямо сейчас, – произнесли окровавленные, припухшие губы «одержимого», а его кулак перехватил поудобнее палку с обломком лезвия на конце. – Но я передумал! Ты не хотел играть, но придется. Играем в жмурики. Проигравший – жмурик. Догадываешься, кто проигравший?.. А?.. Не слышу?..

Ступин молчит. Припорошенные опилками глаза в прорези капюшона лихорадочно моргают, кожа на переносице собралась суровой складкой, голова повернулась на голос, руки прекратили движение, левая остановилась на уровне многострадального желудка, культя прикрыла серую грудь.

– Догадываешься! – ответил за Ступина его недруг, взмахнув палкой с обломком на конце.

Обломок лезвия – мал и коряв, однако вполне пригоден для того, чтобы рассекать сухожилия и кромсать мясо. Этот обломок – знак свыше! По всем законам сопромата лезвие должно было переломиться у самой-самой кромочки.

Кусочек стали, который вот-вот окрасится в цвет крови ненавистного противника, рассекая воздух, поет заунывную погребальную песню. Маджнун выписывает восьмерки поющим обломком в прохладном предночном воздухе и приближается к ослепшему ниндзя, предвкушая долгожданную развязку. Ступин пятится, прихрамывая, все больше и больше сгибая колени, гнет все сильнее и сильнее спину, массирует единственной ладошкой желудок, трет культей глаза, моргает.

Хромая нога Ступина задела пяткой тугой целлофановый мешок со строительным мусором, ниндзя споткнулся, маджнун зверски вскрикнул, широко-широко размахнулся палкой со знаковым обломком на конце и...

И равнодушная пуля пробила навылет голову – с глазами навыкате, с оскалившимися ломаными зубами, с распухшими красными губами – «одержимого» предвкушением сладчайшего мгновения торжества божественной справедливости.