Часть Европы. От истоков до монгольского нашествия

Претич испугался, что Святослав ему не простит, если его мать и сыновья попадут в печенежский плен, и решил попытаться вывезти княжеское семейство из Киева.

Однако вышло еще лучше. Увидев приближающиеся ладьи, печенеги вообразили, что это возвращается Святослав, и отступили от города. Потом, правда, поняли, что воинов немного, и стали выяснять, князь это или нет. Претич ответил, что он возглавляет передовой отряд, а Святослав идет следом. Хан заключил перемирие, но все равно не ушел – встал неподалеку станом, очевидно, решив посмотреть, велика ли у князя армия.

Снятие осады позволило Ольге отправить гонца к сыну. «Ты, княже, чюжей земли ищешь и блюдешь, а своея ся лишив: мале бо нас не възяша печенези, и матерь твою и детий твоих. Аще не придеши, ни оборониши нас, да пакы възмуть. Аще ти не жаль отьчины своея, и матерь, стары суща, и дети своих?».

Святослав спешно вернулся и прогнал печенегов.

Из всего этого собрания красочных легенд не так просто восстановить картину подлинных событий.

Некоторые эпизоды безусловно вымышлены, другие сильно разукрашены или искажены, некоторые важные обстоятельства летописью не объяснены, а то и вовсе пропущены.

Попытаемся реконструировать то, что происходило – или скорее всего происходило – на самом деле.

Во-первых, сразу оговоримся, что наша княгиня – не та Ольга, которую летопись в 903 году выдает замуж за Игоря. Прекрасная и не по летам мудрая «девушка с веслом» из жития никак не могла родить Святослава в 942 году и быть объектом брачного вожделения для князя Мала в 945-м, а еще десятилетие спустя – для византийского императора.

Автор «Жития святой Ольги», рассказывая историю ее замужества, простодушно пишет в XVI веке: «И аз многогрешьныи и грубыи сия написах от многих и неложных сведетелеи слышах», но какие могут быть «неложные свидетели» шестьсот лет спустя?

Есть, правда, версия, по которой Ольга приходилась Святославу не матерью, а бабушкой, однако резоннее всё же предположить, что у Игоря (если это один и тот же Игорь) в разные периоды жизни были жены-тезки.

Нельзя забывать о том, что в языческие времена у князя могло быть одновременно несколько супруг (Иоакимовский список «Повести временных лет» впрямую говорит о многоженстве Игоря). Но Ольга, фигурирующая в тексте русско-византийского договора 944 года, это несомненно уже наша Ольга.

Вероятней всего, происходила она не из славянского, а из варяжского рода, и до крещения ее звали «Хельга».