Часть Европы. От истоков до монгольского нашествия

Если в договоре Олега с византийцами (911 г.) русские еще не клянутся крестом, то в договоре 945 года часть переговорщиков присягает уже именем не Перуна, а Христа, причем написано, что в Киеве имеется соборная (то есть главная, а стало быть, не единственная) церковь Илии Пророка.

Неизвестно и когда именно у нас вошла в употребление славянская грамота, изобретенная в середине IX века греческими книжниками Константином (в схиме Кириллом) и Мефодием для перевода на славянский язык Священного Писания.

Непохоже, чтобы Ольга приняла христианство во время своей встречи с базилевсом.

Описание аудиенции сохранилось во всех подробностях, я о ней расскажу чуть ниже. Там ни словом не упомянуто об обращении русской княгини, хотя такой важный религиозно-политический акт наверняка был бы отмечен. Кроме того, в тексте упомянут некий «поп Григорий», сопровождающий Ольгу, из чего резонно предположить, что она уже была к тому времени христианкой и прибыла к императорскому двору в сопровождении духовника.

Возможно, княгиня приняла христианство просто по зову сердца.

Историка религии, вероятно, более всего интересовали бы сугубо духовные мотивы такого поступка, но меня занимает история государства, поэтому остановлюсь на возможных политических причинах этого деяния.

Людям той эпохи представлялось неоспоримым, что чем сильнее бог, покровительствующий народу, тем сильнее и сам народ. В Х веке самой могущественной державой известного Ольге мира была Византия. Иисус Христос лучше заботился о своих чадах, чем Перун.

Кроме того, всякий правитель крепнущей, структурно усложняющейся страны рано или поздно начинал сознавать необходимость государственной религии – причем именно монотеистической, ибо единобожие логически обосновывало такую же единовластную иерархию земной власти.

Мы помним, что хазарский каган, поколебавшись между другими конфессиями, выбрал иудаизм. Такие же колебания будут одолевать и внука Ольги великого князя Владимира. Не исключено, что в пользу «греческой веры» его склонили воспоминания о бабушке-христианке, близ которой он вырос.

Историки спорят, сколько раз и когда Ольга ездила в Константинополь. Называют три разные даты. Вероятней всего, великокняжеское посольство все же состоялось только единожды и не в год, упомянутый в «Повести временных лет» (955), а в 957 г. Дело в том, что сохранился трактат Константина Багрянородного, посвященный придворному церемониалу, и там подробно описаны аудиенции, данные архонтиссе (княгине) «Эльге Росене».