Часы, идущие назад

– Фотографии в обмен на ваше признание в ритуальных убийствах на оккультной почве.

Казанский встал со стула. Катя заметила, как напрягся капитан Первоцветов. Она помнила, что тот обладает быстрой реакцией.

Казанский поднес руку к шее.

Кате показалось, что он сейчас крикнет. Выплюнет им свое согласие. Свое ДА.

Дрожащей рукой Казанский поправил щегольской галстук.

– Я никого не убивал. Я невиновен.

В этом сумбуре Катя тщетно пыталась сохранить трезвое, непредвзятое восприятие происходящего. Полковник Гущин… Он, кажется, спорил сам с собой по множеству вопросов и все повторял: «Нет, вы видели его реакцию? Это все, все, все перевесит, любые нестыковки!»

Катя пыталась достучаться до него: Федор Матвеевич, так нельзя.

Такой путь пройден в этом деле! Нельзя под конец полагаться вот так, чисто на эмоции, на визуальный эффект, хоть он и поразительный. Но она не могла не признать главных доводов: доказательств вины Казанского в убийствах, пусть и косвенных доказательств, и правда немало. И все складывается четко в какой-то момент. Но под натиском сомнений…

Однако факты внезапно дополнились новой важной уликой. Капитан Первоцветов вместе с сотрудниками ГИБДД отсмотрел записи всех уличных камер Горьевска – его интересовал день и вечер убийства Макара Беккера. И на двух камерах был идентифицирован черный джип Андрея Казанского. Одна из этих камер находилась у поворота на федеральную трассу, на развилке, ведущей к улице Фабричной, где располагались корпуса и Башня с часами.

Вторая камера засекла его еще ближе к этому месту – у оптового товарного склада железнодорожного узла, некогда служившего фабрике пунктом отгрузки, а теперь используемого как оптовый магазин. Обе камеры зафиксировали и время: 15.50. Примерно тогда Макар и встретил свою смерть.

Сотрудники Следственного комитета вновь допросили Ульяну Антипову, и ее показания их впечатлили. Следующим гвоздем должен был стать допрос матери Аглаи. Полковник Гущин возлагал на него огромные надежды.

Без допроса Маргариты Добролюбовой картина предъявленных Казанскому обвинений не была бы полной.

Гущин надеялся, что затяжной запой у Маргариты все же закончился. Эту беседу он хотел провести лично.

До самого вечера шли совещания, прокурор и все нагрянувшие в Горьевск силовики знакомились с собранными материалами. И лишь к восьми часам полковник Гущин освободился от этой бюрократической канители, после чего они рванули на улицу Труда.