Часы, идущие назад

– Это же Вакулин! – Катя едва не уронила фонарь, когда увидела, кто щурится на его свет.

Гущин… нет, он такого не ожидал.

Капитан Первоцветов схватил Вакулина спереди за брезентовую куртку, рванул вверх, ставя на ноги.

Александр Вакулин щурился на свет.

Катя пыталась вспомнить его лицо, когда они разговаривали в последний раз, когда спрашивали его про Аглаю, про башню, про травму ноги…

Она не узнавала его сейчас. Лицо Вакулина с заплывшим глазом перекосилось от боли.

Первоцветов не отпускал его куртку, схватив за грудки, прижал спиной к капоту гущинского внедорожника.

– Две жертвы на тебе, подонок. Фотограф Нилов и он, этот мальчик… ее племянник. Ты же любил ее – все в городе это знают! Ты любил Молотову много лет! Как же ты мог его убить?!

– У меня не было выбора!

– Что?! – Капитан Первоцветов с силой шарахнул его спиной о капот. – Чего ты хотел, чего добивался?!

– Того, что давно должны были сделать вы, полиция! – заорал ему в лицо Вакулин. – Посадить его! Посадить Казанского! Это он повесил эту чокнутую девку, дочь забулдыги-проститутки! Она ходила за ним хвостом, я их видел вместе! Он повесил ее там, на башне, а вы… полиция… вы ничего не сделали, вы дали ему возможность и дальше губить нас тут всех, гнобить… гнобить меня, разорять… Ненавижу его! Он отнял у меня все, что я имел, сделал меня нищебродом! Понимаешь ты это, мент?! Он сломал мою жизнь! Я в эту фабрику, в ремонт, в реставрацию вложил все, все до копейки! Я до сих пор в долгах! Завтра придут и объявят меня банкротом, отберут ресторан, и мне останется только стать бомжом! И все это сделал Казанский – одним росчерком пера, используя то, что он здесь царь и бог, городская власть! Он отнял у меня проект всей моей жизни – фабрику! Да ты знаешь, что такое эта фабрика для Горьевска? Чем она была когда-то? Всем! Средоточием жизни! Предметом зависти! Мечтой! Мать моя на ней горбатилась и бабка! А потом все просрали! Как и сейчас опять снова все просрали и сделали нас снова нищими отщепенцами! Я хотел вернуть этому месту былую славу.

Пусть не производство – черт с ним, но деловой дух, надежды, мечты, благосостояние, будущее! Я хотел снова процветания и богатства этому чертову городу, который настолько глуп и апатичен, что допускает над собой власть свихнувшегося негодяя, захотевшего стать полубогом!

– Казанский не убивал Аглаю Добролюбову, – сказал Гущин. – Она покончила с собой.

Вакулин поперхнулся бранью.

– Я его ненавижу. Я ему мстил за то, что он погубил мою жизнь! – выкрикнул он.