Часы, идущие назад

– Теперь взглянем на фотографии, – сказал полковник Гущин, когда они вернулись в Горьевский ОВД и снова заняли кабинет Первоцветова. Анфиса на этот раз была с ними. Именно ей Гущин вручил конверт из крафтовой бумаги, словно возвращая. – А вы, Анфиса Марковна, поясните нам некоторые вещи.

Катя не спускала глаз с крафтового конверта. Ясно, что там, в музее, Гущин услышал нечто, что имеет связь с его содержимым. Шубниковы… вымерший род… Анфиса тоже вся напряглась, едва услышала эту фамилию от хранителя коллекции.

На планшете открылся снимок – винтаж начала прошлого века: крупная темноволосая женщина в бальном платье и накинутой на плечи бархатной шубке, отделанной мехом. Ее нельзя было назвать красавицей, но черты лица указывали на ум, энергию и одухотворенность. А темные глаза были прекрасны.

– Елена Лукинична Мрозовская, – объявила Анфиса. – Вот такая она была. Это практически единственная ее подлинная фотография, которая сохранилась. Первая женщина-фотограф России.

Художник, каких мало. Гений… И это не просто похвала. Вы сейчас сами поймете, – она открыла новые фотографии в Google. – Сохранилось два вида фотоснимков – те, что были сделаны в ее ателье на Невском фотографами, которые у нее работали, – это в основном портретная фотография: дети, супружеские пары, купцы, аристократы, инженеры-путейцы, офицеры. Это фотоснимки отличного качества, и внизу на них всегда есть клише «Неlene de Mrozovsky» и памятные знаки и награды фотосалона.

На планшете замелькали снимки: лица начала прошлого века и конца века девятнадцатого.

– Но есть фотографии иного сорта. Уникальные. Неповторимые. Те, что она делала лично. Их не так много осталось. И это в основном знаменитости. – Анфиса начала листать «картинки» и показывать. – Александр Блок… Лиза Дьяконова, феминистка. Менделеев…

– Прозрачный, как лед. – Катя неотрывно смотрела на фото молодого Блока в университетском кителе. – Тонкость черт… Аура как дымка.

«Под беломраморным обличьем андрогина он стал бы радостью для чьих-то давних грез…»

– Объяснить словами магию портретов, сделанных самой Мрозовской, невозможно. – Анфиса показывала им Римского-Корсакова. – Это можно лишь увидеть, почувствовать. Ощутить разницу между обычным очень хорошим снимком профессионала и гениальной фотографией. Вот, это Мрозовская сделала портрет Комиссаржевской. Посмотрите внимательно, внизу ее личный автограф.