Часы, идущие назад

 – Мне надо снимки сделать не через стекло.

Капитан Первоцветов спустился за ней следом. Не ответил, лишь встал прямо у нее за спиной.

Они сидели в большой столовой, отделанной дубом, за столом, рассчитанным на двенадцать персон. Когда-то здесь, в доме с башнями, Шубниковы устраивали знатные приемы, но это время безвозвратно ушло. И теперь лишь вычурные бронзовые канделябры арт-деко напоминали о былом великолепии.

Елена Мрозовская по-прежнему не хотела есть, кусок не лез в горло. Но Игорь Бахметьев «покорнейше пригласил ее отужинать» с ним, и она согласилась.

И в этом она не могла ему отказать! Она вспоминала, как он целовал ее руки, и щеки ее розовели. Сидя в ярко освещенной столовой напротив него, она все еще переживала тот момент – он просил ее остаться и помочь. И вот она снова с ним. Наедине.

Они были на грани поцелуя там, в комнате…

А здесь – холодная ветчина, холодный ростбиф, вино, которое Бахметьев разливал по бокалам сам, отослав лакея.

Они почти не разговаривали за ужином. Бахметьев переоделся, сняв запачканные кровью несчастного инженера пиджак и рубашку.

Под глазами его залегли тени, скулы обозначились резче. Елена Мрозовская вспоминала, как непринужденны были поначалу обеды в этой дубовой столовой с китайскими вазами на буфете, когда она только приехала сюда к ним, к Шубниковым, полтора года назад. Тогда подавали кулебяки и расстегаи и отличное жаркое. Сестры Прасковья и Аглая ели с аппетитом – они обе любили мясо…

– Игорь Святославович, лакей прибежал оттуда, вас спрашивает срочно, – в столовую вдруг, постучав, заглянула испуганная горничная.

 – Пустить его?

Следом ввалился лакей – тот самый, которого послали помогать сиделкам в доме у реки.

– Что еще? – тихо спросил Игорь Бахметьев.

– Нехорошее что-то, – лакей был бледен как полотно. – Уж мы и не знаем. Только это… того… чудное. Вам бы самому поехать взглянуть, ваше благородие.

Игорь Бахметьев глянул в темное окно столовой. Ночь. И поднялся.

– Я с вами, – сказала Елена Мрозовская. – Я возьму пресс-камеру.

У черного хода особняка их ждала пролетка. На козлах восседал все тот же кучер Петруша. Он не выказывал признаков беспокойства и страха, когда Бахметьев приказал ему ехать ночью в Дом у реки и сопровождать их внутрь. Мрозовская обратила внимание, что кучер Петруша крепок и силен физически, хотя еще очень-очень молод. Видно, на труса-лакея Бахметьев уже не надеялся.

В Доме у реки, когда они домчали до него по темному городу, тускло светились лишь два окна.