Она единственная женщина в Лондоне, которая ждет не дождется, чтобы его покинуть, но которую при этом он сам никак не может выбросить из головы. Дэвид смеялся бы до колик, если бы узнал, какой неожиданный поворот приняла его злая шутка.
Маркус посмотрел на нее. Даже странно, что женщина может держать рот на замке вместо того, чтобы непрерывно болтать всякую чушь. Именно так повела бы себя любая из знакомых ему дам. Эта манера беспрерывно щебетать была ему ненавистна, однако сейчас и молчание начинало действовать Эксетеру на нервы.
Казалось, Ханна может услышать его мысли. Собственно, потому и молчит, вслушиваясь в поток смятенных рассуждений в его голове.
Словно почувствовав его взгляд, она подняла голову, и на целый миг их глаза встретились, прежде чем Ханна опустила ресницы. Маркус поспешно отвел взгляд и смотрел теперь прямо перед собой. Новая мысль поразила его так, что даже екнуло сердце. Он понял, что просто не может не смотреть на нее.
Это она всегда отводит взгляд первой. Она убежала от него, оставив стоять на лестнице у Трокмортонов, когда он сгорал от желания ее поцеловать. Она остановила его, когда он едва сдерживался, чтобы не наброситься на нее и не заняться с ней любовью прямо в библиотеке. Ради Бога, что же с ним творится?"
"Нужно все это прекратить. В конце концов, он влиятельный герцог, человек ответственный, известный своей рассудительностью и самообладанием. Чтобы какая-то простушка свела его с ума? Ни за что.
Недопустимо.
На кухне Маркус намеренно держался у самой стены, наблюдая, как Ханна ворошит угли в очаге и вешает котелок над разгоревшимся огнем. Она двигалась по кухне так, будто отлично знала, где что находится. Розалинда никогда не ходила на кухню посреди ночи, чтобы приготовить себе чай. А такие изысканные дамы, как Сюзанна, вряд ли нашли бы кухню в собственном доме. Но Ханна была здесь своя. Находиться на кухне было для нее столь же естественным, что и на балу у Трокмортонов.
– Хотите печенья? – спросила она, вторгаясь в его размышления.
– Э… Нет. Благодарю. – Он посторонился, чтобы дать ей пройти. Ханна достала чайник и отмерила заварку. Это был не начищенный до зеркального блеска серебряный чайник, который обычно подавали ему на стол. Маркус с удивлением разглядывал керамическую посуду. Должно быть, из этого пьют чай слуги, догадался он.
