Точнее, отсутствие внимания с его стороны не заставит ее страдать. Нисколько.
– Я говорю не о том, что он хочет вам изменять, – пояснила Розалинда. – Просто все думают, что мужчины обязаны поступать именно так, даже те из них, которые любят и почитают своих жен. Мало ли что мужчина хочет?! Важно лишь то, что для него хорошо. Очень часто это разные вещи. Запомните мои слова. Маркус не будет счастливее, если станет проводить ночи в объятиях другой женщины.
Вдруг Ханне против ее собственной воли представилось, как герцог проводит ночь в ее объятиях.
Она встрепенулась. Что за соблазн?! Нужно запретить себе подобные мысли, пока они не пробили брешь в ее самообладании.
– Не понимаю, как я могу ему помешать, если он захочет изменить…
– Сделайте так, чтобы каждую ночь он проводил в вашей постели, – не задумываясь, ответила Розалинда.
Ханна поперхнулась.
– Это не то, что я…
Вдовствующая герцогиня тихо рассмеялась.
– Глупости, дорогая. Пусть Маркус приходится мне пасынком, но он все-таки мужчина.
"
"Да, мужчина, который жадно разглядывал ее тело, едва прикрытое сшитым из лоскутов платьем. Мужчина, который предположил, что у них может быть близость. Стоит Эксетеру бросить на нее взгляд – ее сердце учащенно колотится, а тело охватывает жар. Из всех мужчин на свете он последний, кого она хотела бы видеть в своей постели даже на одну ночь, не говоря уже о каждой ночи.
– Благодарю за совет, – тихо сказала Ханна, прежде чем побудить Розалинду перейти к обсуждению бальных нарядов и прочих, менее опасных тем.
Глава 10
Без двух минут девять Маркус покинул свою комнату и направился вниз. Предстоящий вечер не сулил ему ничего хорошего. Во всем виновата Розалинда, которая однажды ворвалась к нему и потребовала, чтобы он вывез герцогиню в свет.
– Маркус, ты женился на восхитительно умной и деликатной женщине, но обращаешься с ней, точно с ребенком, – обрушилась она с упреками. – Люди уже поговаривают, будто ты ее стыдишься.
Так оно и есть, чуть было не ляпнул герцог, но вовремя прикусил язык.
Может быть, вдова викария и обладает некоторой привлекательностью, но совершенно очевидно, что она не светская дама. Да она вообще не дама, со злостью напомнил он себе. Черт бы побрал этого Дэвида! Эта женщина здоровается со слугами, точно они ей ровня, и разрешает дочери носиться по всему дому и саду. Нет бы девочке тихо сидеть в детской.
А во время обеда он с ужасом обнаружил, что она и не очень образована.
