Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Внезапно на дорожке образовался вихрь из мелких гладких камушков — и вот уже рядом с копией моей спутницы появилась другая фигура, подозрительно напоминающая мою. Она склонила голову к плечу, прямо как сделал я.

В этот момент заиграла мелодия, и моя копия предложила своей спутнице руку для танца. Нечаева лукаво посмотрела на меня, и я взял ее ладонь в свою.

— Вы позволите?

Она кивнула. Повинуясь музыке, мы двигались по мраморной площадке, и мне казалось, что за моей спиной распахнулись крылья. Стало неважно, что на нас смотрят посторонние люди.

Рядом пару раз пронесся цветочный вихрь, но я не замечал его, до тех пор, пока ветер не оттолкнул меня, а напротив не оказалась копия Арины из лепестков. Я обернулся и увидел, что настоящая девушка стоит рядом с моей копией. Мы шагнули друг к другу, но миньоны настойчиво предлагали нам продолжить танец с ними. Нечаева улыбнулась и взяла руку из мелких камней. Я же положил ладонь на талию из листьев. Мы двигались по кругу, но я не сводил взгляда с Арины, и она тоже смотрела на меня.

Миньоны, которые поначалу казались почти живыми, вдруг стали терять форму, пока не распались совсем. И мы вновь оказались с Ариной друг напротив друга. Я взял ее пальцы в свои, и девушка крутанулась, шагнув в мои объятья. Подол ее платья взметнулся, и каждое вышитое на нем перо показалось настоящим, а лепестки между тем сложились в большую птицу, кружащую над нашими головами. Камешки образовали прутья гигантской клетки, обхватили птицу, но почти сразу превратились в огромную раскрытую ладонь, на которую птица послушно опустилась.

И тотчас вся композиция рассыпалась и, подхваченная ветром, унеслась прочь.

Музыка смолкла, раздались аплодисменты. Арина Родионовна улыбнулась мне.

— Спасибо, — едва слышно произнес я.

— И вам… — ответила девушка, и мы, наконец, отступили друг от друга, продолжая тем не менее держаться за руки.

— Павел Филиппович! — послышался за спиной голос Пожарского, и я обернулся. — До чего ж приятно видеть вас здесь! И вашу спутницу…

Он уважительно склонил голову, приветствуя Нечаеву.

Я пожал протянутую руку.

— Приятно видеть вас, Юрий Афанасьевич. Как поживает ваш батюшка?

— Здоров и бодр, — ответил парень. — Сейчас отбыл из столицы, чтобы заняться делами семьи. Велел мне не пропустить это собрание и непременно вести себя прилично.

— И как, получается? — хитро уточнил я.

— Без особого труда, — ответил парень и покосился куда-то за свое плечо.