Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Давно купили?

— Да как дом строить начали, — ответил Николай. — Вернее, достраивать. Стройка-то старая. В смуту заморозили. А недавно нашелся подрядчик, который достроил. А живу, наверное, года три уже.

— Вашему покойному отцу она наверняка понравилась? — продолжил я, но Николай покачал головой:

— Не очень. Ему мало что нравилось. Он был человеком с тяжелым характером. Знаете, из таких, кто вечно заявляет, что раньше было лучше. Даже если ничего хорошего раньше не было.

Стоявший на плите чайник вскипел, и Козырев снял его, налил кипяток в заварник.

— Так что по поводу кота? — начал он, поставив на столешницу заварник и две чашки.

— Мой наниматель уверяет, что кот исключительно редкой породы. Поэтому хочет за него пять тысяч, — осторожно начал я.

Стоявший за спиной Николая призрак захохотал:

— Пять тысяч, — с трудом произнес он сквозь смех. — Молодец, некромант.

Козырев же удивленно посмотрел на меня:

— Побойтесь Искупителя, Павел Филиппович. Это обычный кот.

— Вранье, — тут же произнёс Василий. — Барсик ровесник этого оболтуса. И я уже помер, а он прекрасно себя чувствует. Будто ему лет пять, не больше.

— В вашей семье говорили, что кот приносит удачу, — напомнил я.

— Это же просто легенда, — отмахнулся Козырев. — Любил батя всякие сказки придумывать. А Мурзик этот -обычный кот.

Я не стал поправлять мужчину и говорить кличку питомца. А просто кивнул:

— Хорошо. Ваша цена?

Николай задумался. А затем произнес:

— Пятьсот рублей.

В этот раз уже пришел черед удивляться мне. Пятьсот? За обычного, по словам Николая, кота?

— Мне нужно будет обсудить цену с Сергеем, — протянул я и встал с кресла. — Но вряд ли ваш брат согласится на эту цену. Все же, это единственное, что осталось ему от отца. Квартиру, как я понимаю, он потеряет за долги.

— Ой да какая там память? Вреднючий был наш папка. Лучше уж деньги иметь, чем память об этом ядовитом человеке. Пять сотен — хорошие деньги. Будет чем заплатить за коммуналку.

Стоявший за спиной Николая призрак мерзко хихикал, слушая комментарии в свой адрес. А затем лениво махнул рукой, и один из стоявших на столе горшков с цветами упал на пол, разлетевшись на черепки. От этого звука Николай вздрогнул, едва не выронив из руки чашку. Взглянул на груду черепков.

— Экий невоспитанный, — покачал головой Василий. — Нельзя так про покойную родню.

Он размахнулся и ударил ладонью по затылку сидевшего перед ним Николая.