Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Призрачная рука легко прошла сквозь голову, но мужчина вздрогнул и замер, видимо ощутив призрачный холод.

— А будешь много худого болтать я газ на ночь включу, чтобы спалось крепче, — продолжил призрак, словно позабыв, что сын его не слышит.

И так как он не попросил меня передать слова своему потомку, я посчитал, что делать тут мне больше нечего.

— Я поговорю с Сергеем и позвоню вам, — пообещал я и направился к выходу. Николай рассеянно кивнул и остался за столом, призрак же поравнялся со мной:

— Идемте я провожу вас, мастер некромант, — язвительно произнес он.

Я покосился на призрака, но промолчал.

Дверь передо мной распахнулась, выпуская меня из квартиры. И я вышел в холл.

— Ну, до встречи, некромант, — попрощался со мной призрак и закрыл дверь. Я же поставил тотемы, зажег фонарь Харона. Но призраков в доме почти не было. Вспыхнул яркий силуэт Василия, который не пошел на зов фонаря. Вместо этого шутливо погрозил мне пальцем и произнес одними губами: «Не балавайся.» Да еще один силуэт, который потянулся на огонек нити.

— Звал, некромант?"

"Я поморщился, потому что призраком был подросток лет пятнадцати. При жизни он явно был беспризорником, который сбежал из приюта. Коротко стриженный, в закатанной на затылок черной шапке, из подката которой как перо торчала сигарета, и рваной робе, на которой было не разобрать герба приюта. Зато на лацканах я увидел густые засохшие пятна цвета смолы. Видимо паренька и сгубило пагубное пристрастие к ядовитым парам клея.

— Привет, — обратился я к мальчугану. — Ты в этой квартире обитаешь?

Я кивнул на дверь квартиры Козырева, и тот кивнул:

— Да.

— Не знаешь, зачем хозяину квартиры кот понадобился?

— А вот батя привязался к Барсику при жизни, — продолжил паренек.

— Какой батя? — поначалу не понял я. И только когда заметил выглядывающего из стены Василия понял о ком речь.

— Батя добрый, хоть и с виду суровый, — заулыбался мальчишка. — Уму-разуму меня учит. Раньше здесь много всяких плохих духов было.

— Хороший он, — произнёс Василий, враз встав серьезным. — Хоть и дурной был при жизни. Но кто из нас без греха? А посмертие лечит от пагубы всякой. Усыновил вот. Воспитываю как родного.

— Да не Василию, — произнес я, обращаясь к пареньку. — Живому. Николаю.