Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Он всегда недовольничал, если питомец забирался на кровать.

— Я не знал старшего Козырева в те годы, когда вы жили вместе. Но спустя время он очень привязался к Барсику. Именно потому и завещал его младшему сыну.

— Он просто решил посмеяться над Сергеем, — возразила Кусач. — Уверена, что Василий знатно повеселился от мысли, что его младшему сыну достанется кот и долги.

Я покачал головой:

— Василий считает Барсика самым дорогим, что у него есть.

— Он это вам сам сказал? — внезапно хохотнула женщина и осеклась, поймав мой серьезный взгляд.

— Вы не шутите?

Я тяжело вздохнул и произнес:

— Какие уж тут шутки. Призрак вашего отца не ушел за грань. Он еще в этом мире. Я смог убедиться, что Василий обладает непростым характером. Он довольно вредный…

— Это вы еще плохо знаете, — мрачно добавила Дарья Николаевна.

— Он умеет трепать нервы. Но при этом я совершенно точно уверен, что кот для него много значил при жизни. Иначе он не стал бы приглашать зверских лекарей каждый год для осмотра Барсика.

Вряд ли кот после смерти хозяина продолжал бы спать в его комнате, если бы тот плохо относился к питомцу. А еще Василий строго приказал кота беречь и не продавать.

— Вот же старый пройдоха, — женщина едва слышно добавила заковыристое ругательство. — Он запретил продавать кота. Небось еще условия вписал в завещание…

— Насколько знаю, такого условия нет, — развел я руки. — Потому вы вполне можете договориться с Сергеем…

— Я не хочу его видеть, — резко напомнила Дарья. — Не хочу запоминать его таким, каким он стал.

И потому пришла к вам, Павел Филиппович. Чтобы попросить вас договориться с моим младшим братом о покупке Барсика.

— Зачем он вам?

— У меня не было ничего моего в доме отца. Кроме кота…

— Вы могли бы заполучить питомца раньше, — не купился я. — Договорились бы о сделке еще при жизни отца.

— Вы не видели его лица в тот момент, когда мои глаза изменились, — внезапно осипшим голосом проговорила гостья.

Она встала на ноги и прошлась по комнате. Мне казалось, что женщине тесно в стенах моего дома.

Дарья вновь повела плечами и вдруг призналась:

— Как вы только ходите в такой неудобной одежде? Я отвыкла от этих костюмов. В моих краях мы предпочитаем свободный крой. Ничего тесного не носим.

— Что поделать, такая мода, — я вздохнул, понимая, что давить на Кусач не стоит.

Пройдясь до стены, женщина развернулась.

— Годы стирают многие воспоминания. И эмоции, которые вызывали некоторые события, становятся не такими яркими.