Чехов. Книга 10. Грехи отцов

— Расскажите про сложившуюся ситуацию, — попросил я и сел на предложенное место.

Сергей направился к плите, попутно рассказывая про свою семью. И услышанная версия почти полностью повторяла ту, которую поведала мне в дама с собакой. Только подробностей было чуть больше.

Из рассказа я понял, что Николай и Федор не очень-то жаловали отчий дом. Отец воспитывал их сурово, в строгости, хотя и устроил детей на работу на своих предприятиях. Едва подошел срок совершеннолетия, братья один за другим покинули дом. И больше сюда не возвращались.

Сергей тоже хотел съехать, но отец заболел и слег. И парень остался дома, чтобы присматривать за Василием.

— Мне повезло с женой. Она поддержала меня и смогла найти к батюшке подход. Несмотря на тяжелый характер, Василий умел ценить хороших людей.

В комнате повеяло холодом, и я резко обернулся. Из стены выглядывал призрак, который с интересом слушал историю Сергея. И я с удивлением отметил, что дух был силен. Настолько, что, наверное, мог бы даже двигать предметы.

— В строгости, — проскрипел он, комментируя слова парня, который поставил на стол заварочный чайник и чашки. — Заставлял примерно учиться, не хулиганить и посещать всей семьей храм Искупителя по воскресеньям, как завещали предки. Вот уж впрямь — домашний тиран. Эх, вот в мое время все было иначе.

Сергей замолчал, заметив, что я отвлекся. Я же с интересом смотрел на Василия, ожидая продолжения.

Он замолчал, глядя на меня. Дед казался ухоженным. На нем были приличного вида брюки, белоснежная рубашка и стеганный бордовый халат.

Обут Василий был закрытые кожаные тапочки. Седые волосы старика казались чистыми и были разделены на ровный пробор. Очевидно, что за ним ухаживали и вдосталь кормили.

— Почему же вы тогда так распорядились своим имуществом? — уточнил я у собеседника.

Тот поджал губы, но все же ответил:

— Не империи же отдавать. Эти вроде как одна кровь. Хотя я сомневаюсь, что в них осталось хоть что-то мое. Все супружница разбавила своей никчемной.

Спустят все сынки, по миру пойдут — сами виноваты. Чую я, недолго осталось до того, как они обнищают вконец.

Сергей замер на полуслове, удивленно глядя на меня. Я же сделал глоток чая и продолжил:

— Почему же младшего обделили?

Дед удивленно поднял кустистые брови:

— Кто его обделил? Вон, хоромы ему отписал. И кота своего.

Только теперь Сергей, наверное, вспомнил, каким цветом силы владеет народный адвокат Петрограда. И догадался, с кем я разговариваю.