Чехов. Книга 10. Грехи отцов

— Так, вы же там померли! — просто ответил парень. — Значит, все права остались в прошлой жизни. Вы не спасли ее, а умерли, спасая… Достаточно было бы призвать того хроноса в свидетели, который время отмотал, и он бы подтвердил.

Я ошарашенно смотрел на помощника и только и смог произнести:

— И то верно… До чего же ты умный.

— Есть немного, — скромно кивнул парень. — Но был бы хитрее, то придумал бы, как Иришке рассказать о том, что я не совсем человек. Некрасиво получается, вашество, что она не знает, кто я такой.

— Ты думаешь, что она не примет тебя настоящим? — спросил я.

Фома покачал головой:

— Боюсь я, вашество. Вот как представлю, что она возьмет и скажет, что не нужен ей такой…

— Тебя ведь даже ее матушка одобрила, как я понял.

— Так и она не знает, кто я таков! Вот про вас Арина Родионовна с самого начала знала. Понимала, что вы темный, что некромант… И не испугалась вашей репутации.

— Мне повезло, — улыбнулся я.

— А вдруг мне не свезет? — обеспокоенно осведомился парень.

— Глупости! — решительно возразил я.

— Верно, — согласился Питерский. — Но то работа… А я ведь — совсем другое дело. Вдруг она решит, что с таким семью заводить не стоит.

— Зря ты сомневаешься. Но в одном твоя правда: сказать ей надо раньше, чем она сама обо всем догадается.

— Я боюсь, что у меня уши при ней появятся, — признался Фома. И, немного подумав, добавил: — Не представляю, что я стану делать, если Иришка на меня обидится.

— Если считаешь, что не справишься сам, то я могу с ней поговорить, — предложил я. — Подготовить почву.

— Чего подготовить? — заволновался Фома. — Вы иногда так чудно выражаетесь, что мне вас не понять, вашество.

— Я могу намекнуть ей, что встречал перевертышей. И спросить, что она об этом думает.

— Это было бы славно, — с облегчением признался парень. — И обязательно скажите, что оборотень из кошачьих.

— А что ты имеешь против белок? — зачем-то спросил я.

— Знамо дело, белки — это крысы с пушистыми хвостами. Я когда жил в том доме у ведьмы, то охотился в котячьем виде, и белки меня дразнили всегда. А у меня не получалось их поймать. Если бы вы представляли, как это гадко, когда эти наглые морды стрекочат с веток, будто смеются! Знают, что мне их лапой не сбить.