Чехов. Книга 11. Трофей некроманта

Да и обиды у каждого казались уж больно справедливыми.

— Даже за половину от этого списка нарушений, вызванная на мануфактуру комиссия может с легкостью ее закрыть. А приказчик и часть руководства отправятся в острог, — негромко сказал я.

Толпа вмиг замолкла и уставилась на меня. А потом продолжила вещать про задержку зарплаты, штрафы, неправильное оформление договоров. И только теперь я понял, какой гнойник вскрыл мой клиент, обратившись ко мне за защитой прав. Трудящиеся не стали бы давать показаний, побоявшись лишиться работы.

А вот призраки могли разболтать многое. Поэтому местный юрист хотел отвлечь меня, пока бригада зачистила бы территорию. Видимо, начальство совсем недавно прознало про обращение ко мне своего работника. Либо, у бригад зачистки после реструктуризации отделов была большая очередь на работы…

Я рассеянно слушал перечисляемые нарушения. И передо мной встал трудный выбор. С одной стороны я просто обязан был сообщить о многочисленных нарушениях в соответствующие службы.

Но тогда мануфактуру, скорее всего, закроют на время проведения разбирательств, отправив работников в бессрочный отпуск за свой счет. А может быть, прикроют ее насовсем. И район пополнится безработным людом, у которого наверняка семьи. А те необходимо кормить.

— Дела… — покачал головой я. — А может знает кто, почему приказчик на рабочего одного ополчился?

— На которого? — уточнил призрак, у которого явно заплетался язык. — Местный приказчик особо никого не жалует.

Редкая скотина. Только понукает да за лень ругает. Хоть никто и не ленится! Вечно на всех орет.

— Кроме девушки из отдела продаж, которую он в полюбовницы получить хочет, — добавил второй призрак.

— Параскевы, что ли? — нахмурилась бухгалтерша, которая, очевидно, любила сплетни. — Хорошая девка. Не ворует, не просит прибавок. И не пьет.

— Прямо как ты лекарств своих не пила, — ехидно вставила работница в косынке.

Алевтина проигнорировала выпад и сообщила:

— Параскева — девушка порядочная.

И шашни крутить с этим плешивым гадом не хочет. Он в ее кабинете даже стекла вторые на зиму велел вынуть. А потом к ней захаживал и спрашивал: «Тепло ль тебе, девица». Ждал, что она признается, что замерзла и пойдет к нему в теплушку греться. Но Параскева надела на себя валенки, закуталась в шаль и твердила ему, что тепло ей. Покуда с простудой не слегла. Пришлось прямо сюда ей лекаря вызывать. И начислять больничные.