Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

Однажды залез на крышу дома и оттудава пытался спрыгнуть, значицца, вроде как лететь собрался на метле ентой. Мы телегу с сеном подкатить успели и он туда рухнул, окаянный. Поколол колючками срамные места, но, увы, жив остался. Мы после того и лестницы у Митрича отобрали. От греха подальше.

— А что еще отобрали? — невинно поинтересовалась Арина Родионовна.

— Ничего ценного мы у него не забрали. Пришлось убрать ложки да тарелки, окромя деревянных. Ножи тоже. Корыто, в котором он пытался учить пса дышать под водой.

Тот ему чуть руку не откусил за енто дело. Да и самого пса пришлось отобрать. Бедная животина почитай полгода скулила, как только дождь шел. Сейчас оклемалась. У меня живет.

— А кроме Митрича возвращался кто-нибудь?

— От остальных Искупитель нас уберег, — простодушно сообщил староста.

— Понятно. Жаль, очень жаль.

Староста склонил голову и уточнил:

— Я вот думаю, что оно и к лучшему, милсдарь? А то была бы целая деревня Митричей. Мы с ним одним измучались.

— Почему не отправили в дом скудоумия? — задал вопрос прозорливый следователь.

— Так позор какой на всю деревню. Решат еще, что у нас дурные живут. К нам же опосля никто не приедет на проживание. А у нас мужиков неженатых много. И все они хорошие, не испорчены этими вашими городами с клубами, зельями, цирюльнями и общественными би… бибилиотеками, — последнее слово он прошептал со священным ужасом.

— Ладно, — вздохнул Зимин. — Вы, уважаемый, говорили по поводу пропавших. Что знаете чего-то. Можете рассказать?

Он посмотрел на старосту, ожидая ответа.

И меня начали терзать смутные сомнения, что мужик сейчас начнет рассказывать, что люди с головами жаб воруют себе жен из селянок и приезжих, но староста смог меня удивить. Он воровато осмотрелся по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли нас, а затем наклонился через стол и, понизив голос, проговорил:

— Скорее всего, это темный всадник виноват, милсдари.

— Кто? — не понял Шуйский.

— Темный всадник, мастер Дмитрий Васильевич, — повторил староста.

— Иногда у болот видят всадника во всем черном, — начал рассказывать мужик. — Он медленно едет, и глаза и у лошади и у конника багровым огнем горят. И если его увидел — обязательно жди беды. А вот если и всадник тебя приметил — обязательно человек заболеет и помрет.

После последней фразы, староста быстро осенил себя знаком Искупителя, и коснулся кончиками загрубевших пальцев вышитого на рубахе рисунка.

Зимин и Шуйский снова переглянулись.