Человек из Пекла. Книга 3

Только Диме это открылось другим путём и в гораздо меньших масштабах, "копнул" не столь глубоко, вернее, сама глубина оказалась ограничена познаниями существа, с которого Дима взял "клинки". Очень многие, до этого лежащие мёртвым грузом мысле-образы от собратьев стали понятны. Какой же всё-таки примитивный этот мозг, в который раз уже подумал Дима. Стали понятны и те мысле-образы, что оставил Нестор после их разговора у Дома. Дом, странное место. Узел в пространстве, завязавшийся не так давно. Ах да… эта ненужная жертва, чтобы произвести обратную перезагрузку… или выгрузку, тут как посмотреть.

Нестор. Наблюдатель. Исполнитель. Каратель. Напутствующий…

Подхваченная Кинетикой из кучи вещей пара гранат, тут же вставших на запал со звонкими щелчками отскочивших спусковых рычагов, исчезли в "следе" телепорта. Теперь не уйдёт.

Кваза, спустя секунду, развалило сразу на десяток кусков. Дима постоял несколько мгновений над парящим мясом, давая клинкам напиться и взглянул на всё еще пристёгнутых к стене товарищей.

На Анжелику. И ничего. Ничего не отразилось в его заполненных чернотой глазах. Не дрогнул ни один мускул на застывшем в абсолютном спокойствии лице. А людей продолжало бить кнутами страха, внушаемого Медоедом.

Этих позже, жертвы, не угрожают, решил Дима и вышел из помещения, оставались ещё те, кто представлял хоть и мизерную, но опасность…

Откуда-то, очень издалека вдруг послышался другой зов. Что-то тёплое, знакомое и чужое одновременно, звало и умоляло, вспыхивая яркими, цветными картинками.

Незнакомые места и лица, кажущиеся отчего-то близкими. Почему при их виде где-то в глубине собственного существа что-то рвётся наружу, в ровное течение рационального, пытаясь внести хаос и беспорядок?

Почему сердце этого примитивного тела начало стучать иначе? Что рвётся изнутри на этот зов? Что так мешает восстановить порядок?

Это новое-старое ушло так же неожиданно, как и появилось, оставив после себя расходящиеся, словно в воду бросили камень, волны.

И ещё появилась печаль, которой не место здесь, вообще никаких чувств не должно быть, это лишнее, нерациональное. Затем опять послышался тот тёплый и знакомый зов, он умолял, просил, заклинал… и снова яркими сполохами возникли образы. Лица, места, ощущения, чувства. Ровное течение упорядоченного в сознании вдруг начало ритмично искажаться, трескаться, словно что-то остервенело билось, желая вырваться наружу! И это что-то тоже было частью его существа.