В двух просторных комнатах можно разместить десять портных. Зутис уже искал списанные швейные машинки и лампы дневного света, но вдруг представил себе, как это все будет выглядеть в целом. А в целом все это выглядело бы печально."
"Вечер. Одинокая автобусная остановка. Пустынные улицы окраины, сквозь фруктовые сады поблескивают редкие огни в особнячках. Подъезжает автобус, и из него выходят одиннадцать человек. Десятеро направляются на свою дополнительную работу, одиннадцатый медленно шагает за ними и размышляет — куда они идут: здесь на окраине люди застраивались в одно время и хорошо знают друг друга.
А, придя домой, тот, который шел сзади, говорит жене — что за праздник у этого вдовца, к нему десять человек приехали. А жена уже рассказывает это соседке, соседка тоже удивляется. Следующим вечером этих десятерых видит уже другая соседка. А через три дня, распираемые любопытством, они подкрадываются к окну. Портняжная мастерская, вот чудеса-то!
И тогда по всей округе поползут слухи:
— Тсс, об этом не надо говорить! Каждый живет, как умеет.
Не воруют ведь!
Но то, о чем не следует говорить, обычно разбалтывается через неделю, потому что всем кажется: это и так уже всем известно.
Участковый милиционер явится как будто совсем по другому поводу, потом придут другие, которые сфотографируют машины, останавливающиеся у дома, и тогда уж все дороги поведут совсем не в Рим, а к невыразительному ансамблю зданий, который выделяется только высоким забором со сторожевыми вышками.
«Нет-нет, — решил Зутис.
— Это не для меня!»
Конечно, он мог бы соблюдать разные меры предосторожности: приказать являться по одному, тщательно замаскировать мастерскую, как-нибудь еще извернуться, но все эти предосторожности пригодны лишь для того, чтобы продлить время существования мастерской, потому что суть не менялась — моментов риска оставалось слишком много. Да и он — хочешь не хочешь — а раз в день должен был бы сюда подъехать — забрать готовую продукцию или привезти крой. А тут еще такая компания из десяти человек, которые, засыпавшись, получат разве что порицание? Что делать, если кто-нибудь из них начнет шантажировать? Как поддерживать дисциплину? Увольнять? Уволенный прямехонько направится в милицию, а там его сердечно поблагодарят.
«Нет, это не для меня! Пусть уж ловится рыбка помельче, лишь бы была вода помутнее!» И когда он уже совсем было серьезно решил отказаться от цауновского предприятия, его вдруг осенила идея. И окрылила.
