За две недели до отпуска отправим товарища Аргалиса в командировку по обмену опытом, ну, скажем… Да куда захотите… Ну, например, в Крым или на Кавказ. Только надо выяснить, какие там имеются швейные предприятия. Зайдете, поставите штамп на командировочном удостоверении — только и всего… А дорога и питание бесплатные…
— Да, это можно, — согласился бухгалтер. — В таком случае нас никто за глотку не возьмет."
"После этого собрания Вильям теперь стал оставаться в цехе после работы. Он подготавливал для настильщиц тюки ткани, для резчиков — чертежи, а иногда и сам раскраивал настил-другой, чтобы конторские работники и уборщицы привыкли к звуку электроножа в поздние часы.
И лишь когда все уже уходили, он запирал и опечатывал наружные двери. К его работе по вечерам привыкли очень быстро и кажется очень удивились бы, если бы однажды он не остался после всех.
Страха Вильям Аргалис не испытывал, потому что работа была очень будничной. Нет, он совсем не воспринимал это как кражу, которая в его сознании связывалась с чем-то совсем другим — с присвоением чужого имущества, с бегством, с милицией.
Он ведь просто работал. Никакая милиция здесь появиться не могла, потому что входную дверь он запирал изнутри. Сюда могла зайти лишь главный инженер — она бы постучалась, и он открыл бы ей — но что это бойкая дама поймет здесь? Ведь он получил разрешение администрации задерживаться на работе. А чтобы его разоблачить, пришлось бы опечатать цех, перемерить тысячи метров ткани. И в результате? Нашли бы тридцать метров излишков.
Но и в таком случае он смог бы выкрутиться. Пожалуй, все бы кончилось тем, что его выгнали бы с работы.
Джонг безмятежно вышел со своего склада. Помочь настелить ткань. Вильям ему показал, как это делается, и, хотя Джонг не имел в этом навыков, они справились почти за четверть часа. Потом Вильям около получаса водил по настилу электроножом, а Джонг по полиэтиленовым мешкам складывал детали для брюк и пиджака. На том работа и кончилась. Очень просто и совершенно спокойно. Они уселись на столе и закурили, глубоко затягиваясь, но о том, что они делают, говорить избегали.
Ровно в семь в дверь два раза постучали — и Вильям открыл Зутису, у которого в руках был большой кожаный чемодан. Втроем они быстро побросали в него полиэтиленовые мешки, и Зутис ушел. Было слышно, как зарычала его машина, потом все стихло.
Вильям дрожал от страха. Мелкой дрожью, заметной только ему. То, что они сложили крой в чемодан, вернуло его к реальности — он крал.
