— Бутылку коньяка и три кофе!
— Какой коньяк?
— Армянский.
— Нету.
— Тогда дагестанский.
Официантка отошла в буфет, теребя счетную книжку. Вильям почувствовал: следует начать разговор.
— Дагестанский коньяк ничуть не хуже армянского.
— Мы, к сожалению, можем вам предложить только сухарика. Сходи, раздобудь бокал! — скомандовал парень, тот, что был подлиннее.
— Не стоит, сейчас принесут, — удержал его Вильям.
Наступила тишина — ребятам было неловко продолжать свой разговор."
"— У вас, наверно, сегодня праздник, — заговорил, наконец, один из них.
— Так… Захотелось посидеть… Где вы работаете?
— Мы еще учимся. Будем скульпторами по дереву.
— Если закончим…
— Теперь уже закончим. Всего полтора года осталось.
Должно быть заказ — дорогой коньяк — взбодрил официантку: она даже наполнила рюмки.
— Ваше здоровье! — Вильям поднял свою и чокнулся. Раньше он опасался, что не сумеет преодолеть искушение, но теперь, держа рюмку, испытывал равнодушие.
— По какому поводу пьем?
— Без повода.
Никакого праздника нет. Можно выпить за то, чтобы вы через полтора года закончили свою учебу.
— Ваше здоровье!
— Ваше здоровье!
Когда ребята увидели, что Вильям поставил на стол рюмку, нисколько не отпив, они смутились. Вильям, как бы оправдываясь, сказал:
— Мне больше нельзя ни капли. Всех радостей только и осталось, что посидеть, да поговорить… Не обижайтесь…
Но говорить им было не о чем. У ребят был свой мир, свои проблемы. С ними нельзя было поговорить даже о Беате, они бы не поняли.
Можно было бы поболтать о хоккеистах рижского «Динамо» или о футбольной команде «Даугава», но эти темы Вильяму были чужды, да и ребята выглядели неподходящими для такого разговора. Чтобы найти выход из этой ситуации, Вильям задал глупый вопрос, трудно ли сдавать экзамены. И тут вдруг сообразил, что он за этим столиком лишний, мешает. Он мог бы заказать еще хоть десять бутылок коньяка, но все равно это их не сблизило бы.
Вильям взглянул на часы и сказал, что спешит. Ах, какой радостью засветились лица парней и как сердечно они распрощались!
У трамвайной остановки группа зевак глазела на огромного пятнистого сенбернара.
Вильям вспомнил, что где-то в Альпах такой собаке воздвигли памятник за спасение людей. «Может, мне купить собаку?» — подумал он.
Домой идти не хотелось, он свернул на Таллинскую.
В окнах его бывшей квартиры горел свет. Он раза два прошелся мимо по противоположной стороне улицы, но к окнам так никто и не подошел.
