Жизнь с другими женщинами у Альберта протекала как по расписанию: рестораны, прочесывание магазинов, поездка в Палангу, лето в Юрмале, походы в гости к знакомым, где столы ломились от закусок, и между делом — какой-нибудь спектакль в театре или сентиментальный заграничный фильм. Минга в его жизнь внесла хаос. И разумом, и всем своим нутром он чувствовал, что та жизнь, которую ему предложила Минга, бутафорская, однако он охотно подчинился течению, потому что увидеть такие яркие берега с другой женщиной уже не надеялся.
В доме Альберта появились длинноногие лохматые субъекты с жидкими бороденками и такими же долговязыми девицами. Во время чтения стихов тут же на ковре они целовались, — Минга приказала отодвинуть стол в угол, стащила в одно место все одеяла и ковры, какие имелись в квартире, вычистила их пылесосом и теперь прямо на полу сервировала послеобеденный чай, а гости устраивались вокруг кто как умел. Приходили фотографы-фанатики показать свои художественные фотографии, художники, которые, правда, не умели нарисовать даже лошади, но зато говорили, что в красках умеют выразить тончайшие нюансы души.
Приходили и молодые поэты — их ничего не стоило уговорить почитать свои стихи, но почти невозможно было остановить их чтение. Поздно вечером, после спектаклей, приходили молоденькие актеры — они еще только мечтали о ролях с текстом хотя бы в три предложения. Все они приходили сюда, потому что здесь они пользовались почетом, в этом маленьком обществе они ненадолго становились теми, кем желали стать в глазах всего большого общества.
У этих молодых людей денег не было — большое общество их работами еще не заинтересовалось, и Минга считала своей миссией удовлетворение их насущных потребностей. И поскольку делалось это на деньги Альберта, то ей это не доставляло особых трудностей. Альберт расходы воспринимал как само собой разумеющееся — если он хотел продолжать такие посиделки, то надо было платить. Разве за театр не надо платить? А для него в конце концов это было куда интереснее театра.
Если он не позволит Минге хозяйничать так, как ей хочется, Минга сбежит. И кого он раздобудет взамен? Какую-нибудь женщину, которая начнет таскать его по ресторанам, где угрюмые типы жуют подгоревшие шницели? И будет ли этой женщине двадцать лет, как Минге? Да, Минга его муштрует. Сумасбродный генерал нашел себе сержанта и муштрует его. Волосы подстричь под Габена, бороду — под Хемингуэя. Виски напомадить, чтоб седина блестела.
