Когда Цауна, желая помочь Вильяму, разыскивал Зутиса, чтобы переговорить о возможностях реализации тканей, господин генеральный директор был погружен в тяжелые раздумья. Он пришел к выводу, что в условиях социализма не сможет долго существовать. Он был благодарен социализму за те щели в экономике, которые вообще позволили ему существовать; но чего стоят щели, если распустились его работнички? С лентяями он, Зутис, еще мог бороться, ведь он платил сдельно, в борьбе с ворами он тоже нашел бы какое-нибудь средство, но что делать с пьяницами? Как ему в, одиночку справиться с ними, если на фабриках не справляются административный аппарат, товарищеский суд и местком? Он даже уволить такого пьянчугу не мог, потому что пьянчуга, будучи морально разложившимся элементом, может побежать в милицию, и она тотчас же прибудет за пресс-формами и шлифовальными кругами, а это все стоит огромных денег.
Значит, от пьяниц избавиться нельзя. Но пьяницы между тем делают брак, пьяницы не соблюдают сроков, пьяницы — сплошь скандалисты.
Кончится тем, что на скандал явятся стражи порядка, увидят оборудование и тогда уж не спасут ни заверения, ни клятвы. И еще одна проблема — колхозники! Раньше за десять рублей в день на него работала вся семья, теперь хоть каждому по десятке — не пошевелятся. Это все потому, что чересчур много платят за трудодень.
Но больше всего его встревожил последний арест. Он готов был поспорить, что не обошлось без доноса. Арестовали его в Литве, едва сошел с поезда.
При нем было два больших чемодана с пластмассовыми туристскими солонками. Очень удобными, очень привлекательными и достаточно дорогими. Когда он с чемоданами вышел из здания вокзала, когда уже пересек площадь и подходил к стоянке такси, его окружили несколько мужчин и любезно попросили сесть в милицейскую машину.
— Что у вас в чемоданах? — спросили в отделении.
— Не знаю, — мрачно ответил Зутис.
— Как же так?
— Я их нашел. В тамбуре.
— Значит, украли?
— Нет, нашел. А что, кто-нибудь заявил, что его обокрали?"
"Никто ни о чем, конечно, не заявлял. Потом следователь долго исследовал красивый литовский фирменный знак на дне солонки и расспрашивал, для какого магазина этот товар предназначался. Зутис держался молодцом, следователь рассердился и отправил его до суда в тюрьму — за присвоение найденного государственного имущества законом предусмотрено четыре года лишения свободы.
