– Взорвать шахту… какую шахту?
– «Поварниху», – подчеркнуто спокойным тоном произнес Гепп.
– Это… как же… зачем?
– Затем, – жестко произнес Гепп, – чтобы ее больше никогда не было. Чтобы воздух был чище. Хотя какое тебе дело? Ты делаешь работу, я за нее плачу. Я плачу – ты живешь. Ну а не хочешь – дело твое. Завтра тебя поймают, а послезавтра расстреляют. Поставят к стенке, наведут семь стволов и все в лоб. Шлеп – и нет тебя на свете. Сам ведь понимаешь, не маленький. А заодно рядом поставят и твою мать.
И тоже – шлеп!..
– Но как я…
– Об этом потом. А сейчас нужно твое согласие. Или несогласие. Решать тебе.
– А вдруг меня поймают?..
– Скорее тебя поймают здесь, а не там. Здесь ты как в клетке. А там все продумано, и риску почти никакого. Да и не один ты будешь, а с другими.
– С какими другими?
– Там увидишь. Всему свое время. Так что выбирай. Это как весы. На одной стороне – твоя жизнь, на другой – твоя смерть.
Александр ничего не ответил. Он молчал.
Он молчал очень долго. Иван его не торопил, он ждал. Он почти наверняка знал, что Александр согласится. Он был дезертир, значит, трус. А трусы сделают что угодно, лишь бы жить. Один раз Александр уже переступил через черту, через которую не должен переступать ни один человек, если он хочет оставаться человеком. А коль переступил один раз, то переступит и второй.
– Что мне нужно делать? – наконец спросил Александр.
– Пока ничего, – ответил Гепп. – Ждать моих команд.
И никуда не выходить из дому, даже по ночам. И в окно тоже не смотреть. Если тебя заметил я, то заметят и другие. Ты должен быть незаметным. И матери тоже ничего не говори. Соври что-нибудь. Все понятно?
– А вы не обманете? – тихо спросил Александр.
Иван посмотрел на парня и ничего не сказал.
– А когда… это?
– Скоро.
Гепп встал со скамьи и пошел к выходу. У калитки темнел силуэт Степаниды.
– Ступай домой, – сказал ей Иван. – Мы с твоим сыном уже поговорили.
Он меня понял. Его ожидает долгая и счастливая жизнь. Можешь мне верить.
Глава 18
Майор Расторгуев оказался человеком дельным. Утром следующего дня Федор уже сидел на складе и слушал лекцию обо всех тонкостях и премудростях выдачи взрывчатки и ответственности за ее хранение. Лекцию читал сумрачный пожилой мужчина с негнущейся ногой и в солдатских галифе и гимнастерке – по всем приметам, покалеченный на фронте и списанный в запас боец.
