Айво спросил:
– А мраморная детская ручка?"
"– Насколько я знаю, у нее нет криминального прошлого. Ее следует перенести в зал памятных вещей или другое помещение, но я не успел переделать экспозицию. Тем не менее среди реликвий, связанных с убийствами, она смотрится не так уж плохо. Человек, который продал ее мне, согласился бы с этим. Он говорил, что от ее вида у него кровь стынет в жилах.
Кларисса молчала, и, посмотрев на нее, Корделия заметила, что ее взгляд остановился на изваянии с выражением страха и одновременно отвращения, при том что другие экспонаты такой реакции не вызывали.
Пухлая детская ручка из белого мрамора лежала на фиолетовой подушечке, перевязанной шнуром. Самой Корделии она тоже казалась неприятной, сентиментальной и омерзительной, бесполезной и лишенной эстетической ценности, что, однако, вполне соответствовало модным тенденциям в изготовлении мелких предметов искусства того времени.
– Но она же просто ужасна! Отвратительна! Где только вы ее откопали, Эмброуз? – воскликнула Кларисса.
– В Лондоне. У одного знакомого. Возможно, это единственная уцелевшая копия частей тела королевских детей, сделанных для королевской семьи в резиденции Осборн, как говорят, руками Мэри Торникрофт. Возможно, это бедняжка Пусси[17], старшая дочь монарха. А может, перед нами мемориальный предмет. А если она вам не нравится, Кларисса, то вам нужно посмотреть коллекцию в Осборне. У вас сложится ощущение, что вы попали в Музей холокоста, как будто принц-консорт спускался в королевскую детскую с мачете, хотя, возможно, бедняге и правда этого хотелось.
Кларисса возразила:
– Она просто омерзительна! Что овладело вами, когда вы ее купили, Эмброуз? Избавьтесь от нее.
– Ни за что. Возможно, она уникальна. Я считаю, это прекрасное дополнение к моей «малой» викторианской коллекции.
Роума произнесла:
– Я видела экспозицию в Осборне. Меня она тоже ужаснула. Зато такая выставка позволяет по-новому взглянуть на мышление человека Викторианской эпохи, в частности на мышление самой королевы.
– Это позволяет по-новому взглянуть на мышление Эмброуза.
Айво тихо сказал:
– С точки зрения обработки мрамора вещь хорошо сделана. Возможно, вас пугают именно ассоциации. Смерть или расчленение ребенка всегда наводит на печальные мысли, вам так не кажется, Кларисса?
Но Кларисса словно его не слышала. Отвернувшись, она сказала:
– Ради Бога, давайте не будем об этом спорить. Просто избавьтесь от нее, Эмброуз. А теперь мне нужно выпить и пообедать.
