Черная метка

Он вынул сигарету из пачки, пододвинул стул и сел рядом, чтобы вместе со мной "подслушивать" разговор.

– Вот хреновое дерьмо! – выругался Марино.

Я тоже рассердилась не на шутку.

– Знаешь, – с негодованием произнес Марино, – лучше бы они оставили Пресли в покое. Мне надоело слышать, что он умер в сортире.

– Марино, успокойся, – сказала я. – Пожалуйста, успокойся. Дай мне подумать.

Сеанс чата продолжался, все в нем было отвратительно. У меня возникло искушение вломиться в разговор и сказать всем, что Дорогая Доктор Кей – это не я.

– Есть способ узнать, кто такая на самом деле Дорогая Доктор Кей? – спросил Марино.

– Если этот человек является модератором чата, то нет. Он или она знают участников сеанса, но не наоборот.

– Все! – заявила я. – Я убью его или ее – кем бы ни оказалась эта Доктор Кей!

Я вскочила с кресла, но была расстроена и не знала, что можно предпринять.

– Ты не смеешь играть на моей репутации!

Сжав кулаки, я выскочила в гостиную, но внезапно остановилась и огляделась, как будто находилась здесь впервые.

– В эту игру можно сыграть вдвоем, – заявила я, возвращаясь в кабинет.

– Но как можно играть вдвоем, если ты даже не знаешь, кто такая Доктор Кей? – спросил Марино.

– Может быть, я ничего не смогу сделать с этим чертовым чатом, но в моем распоряжении всегда остается электронная почта.

– Какая электронная почта? – осторожно поинтересовался Марино.

– Я повторяю, в эту игру можно играть вдвоем. Просто сиди и смотри. Так. Как насчет того, чтобы проверить наш подозрительный автомобиль?

Марино отстегнул рацию от пояса и переключился на служебный канал.

– RGG-7112. – Я помнила его наизусть.

– Извини, не обратила внимания.

– Ладно, начнем отсюда.

Он передал номер машины оператору сети Виргинской криминальной полиции, СВКП, и попросил код десять двадцать девять. Время перевалило за десять.

– Сделай мне пару бутербродов, пока я не уехал, – попросил Марино. – Умираю с голоду. Что-то СВКП сегодня запаздывает.

Я приготовила бекон с салатом, помидором и луком с горчицей в микроволновке, вместо того чтобы поджарить.

– Господи, док, зачем ты это сделала? – сказал Марино. – Он не готов и напоминает туалетную бумагу.

– У него достаточно вкуса, – заверила я. – Я не хочу, чтобы меня обвиняли в закупорке твоих артерий, хотя они и без того, наверное, полны холестерина.

Марино поджарил ржаной хлеб и намазал его маслом, русской горчицей и кетчупом.