Я просто считаю, что он столько лет с мамой прожил, что мог бы уже остаться ей верным до конца.
— Но он же ещё молодой мужик. Он что должен монахом стать?
— Так всё равно же такой любви у него не будет. Да он ведь до сих пор маму любит, а живёт с другой бабой. Это как, вообще?
— Вообще, я надеюсь, у них всё хорошо, и любовь есть и дети появятся. Но я ведь не просто так спросил. Учитывая род моих занятий… ты должна понимать, что может разное случиться… То есть, если меня вдруг завтра не станет…
— Ты что несёшь! — восклицает она и резко останавливается.
— Пойдём-пойдём, — мягко подталкиваю её я. — Никто не знает своего конца, понимаешь, вообще никто. И каждый день надо проживать так, будто он последний, будто завтра мы с тобой уже не увидимся.
— Зачем ты меня пугаешь?!
— Я не пугаю, я знакомлю тебя с правдой жизни. Человек рождается и с первых мгновений идёт к смерти, такова природа вещей. Но сейчас не об этом. Я хочу понять, если вдруг меня не станет, ты что до конца дней будешь хранить мне верность? Ты же ещё девчонка.
И что всю свою дальнейшую жизнь перечеркнёшь? Не родишь детей и больше не полюбишь?
— Прекрати! — восклицает она. — Что ты говоришь такое! Я уже полюбила, давно и бесповоротно. У некоторых людей это может произойти только один раз в жизни, вот и всё. Я такая. А ты что, можешь любить снова и снова? Всяких и разных?
— Нет, моя хорошая, только тебя, царевну-лебедь. Но я-то про другое говорю. Ты же меня понимаешь…
— Чтобы не случилось, вместе мы будем или нет, живые или мёртвые, мой огонь уже загорелся, всё, и его не потушить.
А если даже и потушить, то второй раз не зажечь… Зачем ты задаёшь эти вопросы? Ты хочешь меня предостеречь, чтобы я одумалась пока не поздно? Чтобы не выходила за тебя? Но, вообще-то уже поздно. Я для себя всё решила, я с тобой, причём навсегда. Да, я знаю, что ты делаешь… ну, то что нельзя. Это для меня не секрет. И что бы ты ни сделал, в какую бы ни попал передрягу, я всегда рядом. Даже если ты меня прогонишь, я буду мыслями только с тобой.
А если я тебе изменю, едва не спрашиваю я. Успеваю остановиться в самый последний момент…
— А если я буду делать что-то ужасное и отвратительное?
— Ты не можешь, я знаю. Но если даже и так, значит на то есть причины.
— А ревность твоя вечная?
— Ну… я же тебе сказала. Не буду…
— Так ты и раньше говорила.
— Ну, хватит про это уже! — сердится она.
— Наташ, но ты же иногда злишься на меня, думаешь, что я что-то не то делаю, сердишься вот.
