И как это всё соединить?"
"Она цокает языком и начинает смеяться:
— Нет, вы гляньте только, уже и поворчать на него нельзя. Если ты фигню делаешь, как не злиться-то?
— Ладно, поехали домой. Зачислю тебя в свою команду.
— Правда?
Даже в темноте видно, как загораются её глаза.
— Угу… Наверное…
Пока едем, звонит телефон.
— Матчанов, — говорит Лёха и протягивает мне трубку.
— Добрый вечер, — приветствую я Ферика.
— Егор, здравствуй дорогой. Мчишься куда-то?
— Да, домой еду.
— Хорошо. Я с тобой увидеться хочу.
— Я тоже хочу Фархад Шарафович. Есть что рассказать. Любопытное.
— Прекрасно. Тогда у меня очень большая просьба. Давай прямо сейчас увидимся.
— Сейчас даже не поговорим как следует. Я же только прилетел сегодня, уже домой еду. Давайте завтра.
— Егор, очень нужно. Давай сейчас. Ненадолго, буквально десять минут и всё. Я сам подъеду, переговорим в машине.
Блин. Отказывать не хочу. Хрен с ним. Ясно, что это не на десять минут, но ладно.
— Ну, что с вами делать, знаете же, что не могу вам отказать.
Вы через сколько будете?
— Пятнадцать минут, и я у тебя. Спасибо тебе, дорогой. От сердца говорю.
Мы подъезжаем к дому. Дима с Вовой провожают Наташку.
— Наташ, Марину не пускай сегодня, если припрётся. Поняла?
— Далась тебе эта Марина, — хмурится она. — Ладно, не пущу.
Я остаюсь на улице с Аликом и Лёхой. Надо завтра связаться с Игорьком. И с Цветом. Пора, похоже, Геленджиком плотнее позаниматься. Минуты через три подъезжает вальяжный «Мерин».
У нас в доме важных людей много, так что ничего удивительного. Наверное, известный композитор.
Однако оказывается, что не композитор. Задняя дверь открывается и из неё появляется Ферик.
— Егор! — улыбается он, но выглядит немного виновато.
Что за хрень…
— Егор, извини, я сразу не мог сказать, боялся, вдруг подслушивают…
— Что сказать? — хмурюсь я.
— Что прошу тебя поговорить со своим знакомым… — разводит он руками.
— С каким ещё знакомым, Фархад Шарафович? Что за чудеса такие?
— Он очень уважаемый человек.
Я гарантирую, с ним всё в порядке. Пожалуйста, будь добр, поговори. Очень прошу, от сердца. Ты меня знаешь, я за кого попало просить не буду.
— Кто это?
— Дато Кахетинский…
— И? Что за Дато такой?
— Потом всё объясню… просто, пять минут… Давид Георгиевич.
Он почти умоляет, даже руки домиком складывает. Блин, херня какая-то…
— Хорошо, — качаю я головой. — Пусть садится в мою машину.
