— Э, слышь, Бро…
Твою же дивизию! Это уже кончится когда-нибудь или нет? Перед людьми неудобно, в конце концов…
Позади нас стоит вчерашний шакалёнок, которого мы возили на Ярмарку. Вот же неугомонный. Успокоиться не может никак.
— Не-не, кореша, я нет… нормально всё… — мотает он головой.
Он поднимает руки, демонстрируя что ничего дурного не планирует. Сегодня он один и с чистым сердцем.
— Я это, чисто сказать хотел. Сначала типа простите, за вчерашнее, я просто не в курсах был. В общем, зла не держу и вы, братаны, тоже не держите, еслив чё…
Ага, так и говорит, еслив…
— А ещё, Бро, в натуре, попросить хочу.
Чисто от сердца.
— Ну, проси, — киваю я.
— О, нормально, благодарю, чё. Просьба короче имеется…"
"20. Тревожные вести с полей
— Короче… Я там от Иглы привет передал… Я-то не знал, что вы за кенты, сказал там, как он велел и всё. Но это ж не от себя, чисто звуковое письмо.
Он покачивается и переминается с ноги на ногу. Человечек на шарнирах.
— Ладно, — пожимаю я плечами. — Тебя за твоё письмо и не наказывал никто.
Просто ты с корешами своими больно дерзко повёл себя вот тебя и поучили малость. Правилам поведения.
— Ну, да-да, — улыбается он и несколько раз глубоко кивает.
Улыбка… как бы сказать, нагловато-виноватая. Виновато-нагловатая. Всё ты знал, фраерок, иначе как бы ты меня нашёл, случайно что ли?
— Так типа замнём, братан, или чё?
— Я тебе вчера ещё всё сказал, замнём так замнём. Похеру. Это и есть просьба что ли? Ты думаешь, я тебе мстить буду или что?
— Не, Бро, в натуре, если зла не держишь, помоги чисто.
Ты пацан молодой да удалой, нах. Ну а чё, и я ведь молодой. Мы с тобой на одной волне, в натуре. Другальков моих ты тоже видал. Пацанчики все чёткие, по жизни кое-что умеют. Я щипач, к примеру, фартовый. Мы ж приехали с Геленджика, тут ещё не знаем никого, чалимся у одного там доходяги. Ну а чё нам делать-то? Дай нам дело, возьми в стаю, в натуре, и мы отработаем. Заплатим, нах, добром за добро. Чё? Бля буду, если вру.
В доказательство сказанному он с эффектным щелчком подцепляет ногтем большого пальца верхний зуб и резко проводит этим же пальцем по горлу.
— Как тебя… — хмурюсь я, — Сеня Кабарда?
— Так и есть, — разводит он руки с видом типа вот он я, весь перед вами.
Пижонистый щегол, но что-то в нём есть, конечно.
— И кто за тебя сказать может, кроме Иглы?
— Да меня все знают.
— Женя Старый знает?
— Надо спросить, — пожимает он плечами. — Меня, говорю, все знают.
