Да какая разница! Разгорячённая публика подпевает и даже танцует. Пара танцев, не больше. Наташка, пока я любезничаю с Галей, вдруг оказывается в объятиях талантливого артиста и поэта Филатова.
Ничего криминального, просто танец. Но она страшно смущается и всё время посматривает на меня, словно опасаясь, что я превращусь в Зевса и пошлю на голову Леонида громы и молнии. Он что-то ей говорит, но она только головой мотает, правда улыбается. Он целует ей руку и она выпархивает, как испуганная бабочка.
— Ну, теперь будет, что детям рассказать, да? — смеюсь я.
— Ах, какой мужчина, — пытается она дразнить меня, но я вижу, что самой ей такие шутки не доставляют удовольствия и меняю тему.
Домой мы возвращаемся в приподнятом настроении.
— Здорово было, — говорит Наталья, опустив голову мне на плечо. — Отличный экспромт, правда?
— Не знаю, почему экспромт, но да, мне тоже понравилось. Особенно прекрасным был твой танец!"
"— Егор! — возмущённо восклицает она. — Ну, что такое! Это же не я его пригласила!
Машина сворачивает к дому.
— Самый обожаемый мужчина Союза, избалованный вниманием и любовью женщин пятнадцати республик, выбрал именно тебя. Знаешь почему?
Звонит телефон. Лёха отвечает на звонок.
— Алло…
— Всё! — шутливо сердится Наташка. — Прекрати!
— Потому что ты у меня, — гну я свою линию, — самая…
— Фархад Шарафович! — прерывает меня Алексей, протягивая трубку. — Что-то срочное…
— Слушаю, Фархад Шарафович. Давно не виделись.
— Егор, в Цвета стреляли!
В это мгновение машина неожиданно и резко тормозит, за окном вырастает человеческий силуэт и я слышу два громких удара по крыше. Человек наклоняется к окну, вплотную приближая лицо к стеклу. И я его узнаю. Это Сеня Кабарда.
Он что-то говорит, да только сквозь стекло ничего не разобрать.
21. На всю оставшуюся жизнь…
И снова бам-бам-бам по крыше, звонко и громко.
— Что происходит?! — пугается Наташка, превращаясь в трепещущую лань.
Она выглядит до ужаса секси, но сейчас не до этого.
Лёха выхватывает пушку, дёргает ручку и ногой резко отпинывает дверь, как на пружине выскакивает из тачки и с силой прижимает рожу Сени Кабарды к стеклу, практически вбивая ему ствол в голову.
— Ты чё творишь, мразь! — орёт Лёха. — Руки на машину! Я, бл*дь, сказал, руки!!!
Я опускаю стекло, пытаясь понять, что именно говорит Сеня Кабарда, чего ему надо, чего он хочет.
— Не ходи домой! — хрипит он.
