Живым-живым-живым!
— Афона живым брать!!!
Блин! Поздно… Мозги разлетаются сочными контрастными брызгами, подсвеченными светом из лифта. Грудь проламывается и кровоточит. Взгляд становится безжизненным и пустым. Ну, и ладно, помер Клим и хрен с ним, как говорится.
Начинается суета, спешка и максимально внимательная работа. Быстро разложить троих мёртвых бандосов так, чтобы ни у кого не вызывало сомнений, что они сами друг друга перестреляли.
— Гильзы!
Спуститься, вызвать милицию и подкорректировать показания.
— Это что тут такое!!!
— Марина! Зачем ты вышла? Скорее иди к себе, иначе милиция замучает вопросами!
Менты в дежурке уже почти свои в доску, но выгоду упускать не намерены и получить немного хрустов на карман совсем не против.
— Каки-то преступники устроили перестрелку. Мы едва живы остались. Всё, всё, моя хорошая. Всё уже позади.
Наташка держится молодцом, но по глазам всё видно. Одно дело понимать теорию, а совсем другое испытать всё на практике. Испытать и почувствовать дыхание старухи с косой, желающей забрать самое дорогое, что у тебя есть на сегодняшний день.
То есть меня. Немного самонадеянное заявление, но, кажется, правдивое.
— Что там произошло? — спрашивает Марина, вваливаясь к нам после отъезда ментов.
Вид у неё совершенно ошалелый.
— Что, думала тебя пришли штурмовать? — усмехаюсь я.
— Меня-то с чего бы?! — делает она круглые глаза. — Это уж вас скорее. Недавно всю хату перевернули, а теперь вот перестрелку устроили.
Ну и сучка же ты, подруга. Я качаю головой.
— А к тебе заходили?
— Кто? — удивляется она. — Грабители?
— А ты думаешь, это грабители?
— А кто?
— Ну да, — ухмыляюсь я. — Больше некому. А чего они друг друга перестреляли, никого не ограбив? У них, наверное, ключи к дверям не подошли, да? Вот они и повздорили.
— Нет, — очень натурально тупит Марина, — а кто, если не грабители?
— Я думаю, это твои женихи, — отвечаю я. — Не могли договориться, кому ты достанешься, вот и поубивали друг дружку. Мы так милиции и сказали.
Смеётся.
— Ну что, может чайку? — спрашивает она отсмеявшись.
Наташка растерянно смотрит на меня и уже открывает рот, чтобы пригласить соседку на кухню.
— Извини, Марина, — решительно говорю я. — Мы устали, переволновались и страху натерпелись.
— Какого страху? — ржёт она. — Не в вас же стреляли!
— Так, ты девушка бесстрашная, ты молодец, — восклицаю я. — А мы не такие. Поэтому ты сейчас пойдёшь к себе, а мы подопрём дверь комодом, почистим зубы и забьёмся под одеяло.
