Всё, спасибо, что заглянула, но на этом наш ансамбель с вами прощается.
Я беру её под руку и выставляю за дверь. Кровь на площадке начинает подсыхать.
— Эй, Мигуля, сам бля, без ансам-бля, — сопротивляется Маришка, — ты не особо гостеприимный! Ната, спасай!
Но Ната спасать её не торопится.
— Может, надо было чаю всё-таки дать? — скорее для проформы спрашивает она, когда дверь за Мариной закрывается.
На это я даже не отвечаю. Снимаю трубку и звоню Ферику. Расспрашиваю, что там с Цветом и рассказываю, что тут у нас.
Я рассказываю в общих чертах, не желая давать Кухарю лишних подробностей.
Цвета, в отличие от меня, зацепило. Чиркнуло по боку. Ничего страшного, но приятного, всё равно, мало. Нападавшим удалось скрыться. А вот моим не удалось. Кроме тех, что были сверху на лестнице и, вероятно, на чердаке. За ними никто не побежал. Хрен с ними, думаю, впечатлений им надолго хватит.
— Вы, Фархад Шарафович, будьте внимательны и осторожны, — предупреждаю я его. — Конечно, исполнитель, который, скорее всего, был бы отправлен к вам после меня, вряд ли в ближайшее время сможет предстать перед вами во плоти, но осторожность не помешает.
"
"— Это хорошо, — серьёзно говорит Ферик. — что не во плоти…
Конечно, хорошо, чего уж там.
Когда мы ложимся в постель, Наташка прижимается ко мне и ничего не говорит, молчит.
— Наташ, сильно перепугалась сегодня? — тихонько спрашиваю я.
Она кивает и, помолчав, говорит, тоже негромко:
— За тебя, а не за себя. Да, сильно.
Кровь в жилах застыла, когда вы пошли по лестнице… Это ведь могла быть ловушка. Если бы этот парень, что стучал по крыше, хотел бы тебя заманить, он мог бы специально такой расклад дать, и тогда тебя ждали бы не у лифта, а на лестнице. Они могли устроить засаду…
— Да, Наташ, могли, — соглашаюсь я. — Первым шёл Дима, кстати… Но зачем бы этот Сеня вообще что-то говорил, если бы был с ними заодно? И потом, знаешь, у меня ведь чуйка…
— Какая ещё чуйка, — мотает она головой. — Эта штука чересчур необъективная, чтобы на неё можно было безоговорочно полагаться.
Ты так не думаешь?
— Нет, не думаю. Она меня ещё никогда не подводила за последние полста лет.
Она хмыкает:
— А я-то думаю, почему ты иногда брюзжишь, как старик…
— Ага, — усмехаюсь я. — Смотри, сейчас ещё скажу кое-что по-стариковски разумное. Вот сегодня произошёл…
— Да знаю я, что ты скажешь, — она кладёт голову мне на грудь и закидывает на меня ногу под одеялом.
